— Ты пойдешь со мной, Персиваль? — спросил рыцарь. — Мы перейдем вброд ров и войдем в замок. И нам будет там хорошо. Ты пойдешь со мной?

— Да, — прошептал Мартин. — Я пойду с тобой. — Он возвысил голос и вскинул голову, начиная понимать призрачность своих страхов. И теперь уже переживал, не заметил ли кто его трепета.

— Ты выбрал свой путь, — произнес человек в блестящем плаще. — И это мудрый выбор. Ты остался верен клятве, не поддался искушению и страху. Теперь тебе предстоит пройти последнее испытание. Самое рискованное. Но если ты мне повинуешься, все будет хорошо. Ты мне повинуешься, Персиваль?

— Я тебе повинуюсь.

— Тогда докажи! — Человек согнулся и откинул капюшон, открыв скалящийся череп.

Мартин в ужасе отпрянул. А человек в блестящем плаще протянул небольшой золотой крест.

— Плюнь на него. Докажи свою преданность. Докажи, что ты член нашего братства. Сделай это сейчас, или будешь наказан!

Мартин закрыл глаза, наклонился и, повторяя про себя «Отче наш», уронил на крест несколько капелек слюны.

Человек в плаще из рыбьей чешуи убрал крест. Затем поставил свечу на пол и сжал ладонью свою маску в виде черепа. Мартин подумал, что он собирается ее снять, но человек в плаще только что-то с ней сделал. Она изменилась. Теперь на Мартина смотрел молодой рыцарь с белым скуластым лицом и волевым подбородком. Длинные каштановые волосы спадали на лоб и виски.

— Ты прошел испытание, Мартин де Флойран. Теперь ты рыцарь. Вставай и прими поздравления братьев.

Человек в плаще отступил назад. Мартин с усилием поднялся. Рыцари сняли маски оленей и по очереди стали подходить к нему и целовать в обе щеки. Однако Мартин по-прежнему видел перед собой брызги своей слюны на оскверненном символе Христа.

22

У замка Винсеннес, королевство Франция 20 июня 1303 года от Р.Х.

На заболоченном берегу реки, в зарослях бледно-золотистого тростника высматривала рыбу цапля, стоя неподвижно, как часовой на посту. Чуть дальше на голубой воде покачивались утки. Их резкие пронзительные крики напоминали смех безумца. Над ними другие птицы отважно боролись с порывами ветра. А еще выше проплывали перистые облака.

Справа, довольно далеко от цапли, разворачивалась королевская охота с почти сотней участников. Егеря вели собак на коротких поводках, не позволяя им даже тихо заскулить. Непослушная получала удар палкой по задним лапам. Плотно прижав уши, собаки вынюхивали дичь. За егерями двигалась кавалькада придворных — министры, высшие чиновники, графы и герцоги в ярких бархатных плащах и шляпах, украшенных павлиньими и лебедиными перьями. Между конями сновали пажи и оруженосцы, подтягивая сбрую и передавая господам бурдюки с вином.

Главный сокольничий сэр Генри пустил коня вперед, решив отдать распоряжения двум слугам, несущим на спинах клетки, где на обложенных войлоком насестах сидело больше дюжины разных ловчих птиц: кречеты, крупные соколы, пара больших ястребов, красивый сакер и несколько серых сапсанов. Возбужденные криками уток хищники качали скрытыми под колпачками головами. Слуги терпеливо ждали, когда охотники решат, каких птиц выпускать. Охота шла уже несколько часов с ястребами и четырьмя соколами. В сумках лежали тушки трех диких уток, двух зайцев и одного фазана.

К сокольничему на лоснящейся черной кобыле подъехал Филипп.

— Сэр Генри, давайте проверим сноровку вашего нового питомца.

Генри поклонился и дал знак помощнику открыть одну из клеток. Придворные заулыбались, наблюдая, как слуга отвязывает пестрого сакера и, крепко держа за путы, усаживает на рукавицу сэра Генри. На рукавице Филиппа сидела Мейден.