Собравшиеся в зале вассалы семейства Колонна согласно кивали. Их лица также горели ненавистью. Однако Уилл заметил, что Ногаре оглядывает их без радости, даже с некоторой опаской, и понимал почему. Министру требовалось дисциплинированное войско, но он его не видел.

Ногаре посмотрел на Скьяру Колонна.

— Нужно действовать быстро. Когда мы прибыли сюда, пришла весть, что папа готов предать короля Филиппа анафеме. Вы привели с собой больше тысячи. Это большая сила, хотя почти все воины пешие. Однако все равно город будет взять очень трудно. Защищать папу поднимутся здесь многие, тем более что в Ананьи живут его сторонники кардиналы. Мне известно, что город хорошо защищен. Он расположен на холме и окружен крепкими стенами, оставшимися еще от римлян. Чтобы войти туда без осадных машин, потребуется много времени. Еще больше, если в городе сильный гарнизон.

Уилл насторожился, ожидая ответа Скьяры.

Но на лице итальянца не дрогнул ни один мускул.

— Вам нечего тревожиться, министр де Ногаре. Осадные машины не нужны. Наш человек в Ананьи позаботится вовремя открыть ворота.

— Кто этот человек? — удивленно спросил Ногаре. — И как он это сделает?

— Его зовут Годфри Бусса, — ответил Скьяра. — Он капитан папской гвардии.

Уилл едва смог сдержать возглас удивления. Ногаре некоторое время ошеломленно молчал, затем улыбнулся:

— Тогда все получится быстрее, чем я полагал.

— За последние несколько лет Бонифаций и его семья нажили много врагов, — подал голос Райнальд. — Даже в Ананьи среди тех, кто был к нему очень близок, многие желают его ухода.

— Мы с радостью примем их поддержку, — произнес Ногаре. — Но нужно проследить, чтобы сам папа не пострадал. Всем должно быть ясно — мы посланы королем Франции арестовать его за ересь.

Скьяра молча кивнул.

Выражение его лица внушило Уиллу тревогу. Скьяра Колонна не интересовало никакое правосудие. Он жаждал отомстить. Уилл знал это очень хорошо — ведь его самого многие годы почти постоянно обуревало такое чувство.

Они обсудили детали нападения на Ананьи и разошлись, когда явились слуги готовить зал для вечерней трапезы.

Поднимаясь в свою опочивальню, Уилл так погрузился в мысли, что чуть не пропустил знак. В кипарисовой роще, за освещенной факелами крепостной оградой, мелькнуло красное пятно. Он резко остановился, а затем спустился на три ступеньки к сводчатому окну, чтобы проверить. Глаза не обманывали. На самом дальнем от ворот дереве действительно колыхался лоскут красной материи.

Уилл быстро спустился во двор и, протиснувшись сквозь толпу, нырнул в арочный проход.

— Кемпбелл.

Он повернулся. Сзади стоял вездесущий Ногаре.

— Куда вы идете?

— Почувствовал нужду опорожнить мочевой пузырь, — спокойно ответил Уилл. — Отхожее место переполнено.

— Поскорее возвращайтесь. Я хочу за трапезой видеть всех рядом со мной. — Он оглянулся и понизил голос. — Обсудим, все ли идет как надо.

— Я сейчас. — Уилл подождал, пока министр исчезнет, и зашагал дальше.

Над головой прошуршала летучая мышь. Факелы озаряли стены янтарным сиянием, вокруг пламени вились мотыльки. Подлетавшие слишком близко ярко вспыхивали и сгорали.

Он по-прежнему терялся в догадках, почему Филипп послал его с важной миссией, как он сам это назвал. Все произошло в начале июля, вскоре после второй ассамблеи Генеральных Штатов, где, как и ожидалось, представители сословий осудили Бонифация и объявили еретиком. С чем связана поездка, Уилл узнал только в пути.