Филипп кивнул, помог супруге лечь в постель и накрыл ее одеялами.

— Лекарь сказал, у нее горячка. — Король говорил, обращаясь к Роуз. — Я пришлю его снова.

— Нет! — Жанна схватила его руку. — Когда он прикасается, мне больно. Я не хочу. Пожалуйста, Филипп, побудь со мной.

Он прижал ее к себе и начал нежно качать, поглаживая волосы.

— Все пройдет, любовь моя. Скоро пройдет.

— Останься, — бормотала Жанна, сжимая его тунику. — Не оставляй меня.

— Мне нужно идти, — тихо сказал Филипп. — Есть неотложное дело. Но я уйду ненадолго. — Он наклонился и поцеловал ее лоб. — Когда я вернусь, тебе будет лучше.

Жанна засопела, подняв на супруга покрасневшие глаза.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

На лестнице послышались шаги. Это вернулись Бланш и другие камеристки с травами. С ними появилась дочь королевы Изабелла с букетом ярких цветов. Она протянула цветы матери, и Жанна их взяла. Ее лицо смягчилось. Филипп со смехом поднял девочку на руки, шутя, какой тяжелой она становится. Камеристки засуетились вокруг королевской четы, а Роуз пятилась, пока не прижалась спиной к дальней стене.

После того как ее тайна стала известна Жанне, она запрятала свое чувство глубоко внутрь, насколько возможно. Редко разговаривала с королем, только отвечала на вопросы, и всегда в его присутствии держала голову опущенной, боясь посмотреть и чем-то себя выдать. Она выполняла все приказания, не чуралась никакой работы и была самой послушной и тихой из всей обслуги королевы. Только по ночам, оставшись одна, Роуз позволяла ожить своим желаниям. Теперь, в сумрачных покоях, освеженных запахами цветов и трав, Роуз с ужасом вспоминала, сколько раз она воображала внезапную болезнь и смерть королевы.

У ворот Темпла, Париж 5 марта 1305 года от Р.Х.

— Скажи, ради Бога, почему ты скрывал это все от меня?

Робер пытался поймать взгляд Уилла, но тот смотрел на поля, простирающиеся за прицепторием.

— И почему сказал сейчас? Почему не продолжил сражаться один, как положено наемнику?

— Я думал, все закончилось. Ногаре отравил Бонифация, на папский престол сел Бенедикт, и я ждал дальнейшего развития событий. Потом, узнав о неповиновении Бенедикта, я решил — теперь у короля с Темплом ничего не получится. Мне и в голову не приходило, что первый министр зайдет так далеко. — Уилл покачал головой. — Бонифаций являлся личным врагом короля, представлял опасность для Франции. Но Бенедикт…

— Ты наверняка знаешь, что его убил королевский министр? — резко спросил Робер.

— Нет. Но думаю, это не совпадение, что папа умер во время визита Ногаре, если учесть обстоятельства кончины Бонифация и их планы на Темпл.

К воротам с грохотом подъехала повозка. Они ушли с дороги.

— Не могу поверить, что король решился на такое, — сказал Робер.

— Филипп пойдет на все, лишь бы добыть денег для своих планов. Он ограбил духовенство, иудеев, Гасконию и Фландрию, но его сундуки по-прежнему пусты, а планы возвращения величия Франции остаются незавершенными. Среди подданных зреет недовольство. Неурожаи, повышение налогов. В Гиени и Фландрии тоже неспокойно. Филиппу спешно требуется себя проявить, но для этого нужны деньги. Понимаешь, Робер, на своем пути к святости король не погнушается никаким грязным злодейством.

— Пойдем к Гуго и все ему расскажем.

— Нет. Он ничего не должен знать.

— Но это несерьезно, Уилл. Нам двоим с такой угрозой не справиться.