Бертрану не сразу удалось увидеть понтифика. Обстановка в просторных покоях папы поражала роскошью и богатством отделки. Бонифаций VIII восседал у сводчатого окна в большом кресле на подушке. Стоящий сзади цирюльник приглаживал его волосы расческой из слоновой кости. В шестьдесят два года Бонифаций обладал еще довольно пышной шевелюрой, хотя и седой с сизоватым оттенком.

— О, епископ! — воскликнул понтифик бодрым голосом. — Довольно.

Бертран не сразу понял, что вторая фраза адресована цирюльнику, который снял с плеч Бонифация накидку и, глубоко поклонившись, неспешным шагом удалился через дверь в дальнем конце покоев. Бонифаций поднялся и протянул руку для поцелуя. Краснея, Бертран приложился губами к золотому перстню папы. В его присутствии он всегда чувствовал себя неловким мальчиком-прислужником при алтаре.

Бонифаций убрал руку и, волоча по полу сутану из алого венецианского шелка, прошагал к мраморному столу, где водрузил на голову украшенную драгоценностями тиару.

— Я ждал вас раньше.

— Прошу прощения, ваше святейшество. Прежде чем отправиться сюда, я после долгого отсутствия посетил свою епархию.

— Как прошла ваша миссия в Англии? — Папа посмотрелся в изящное зеркало и поправил тиару.

— Не так удачно, как надеялся, — признался Бертран. — Я написал королю Эдуарду о вашем желании слить рыцарские ордена и долго не получал ответа. Затем пришло приглашение на встречу в Лондоне с Жаком де Моле. — Бертран осознал, что говорит раздраженно, но не мог удержаться. Ему хотелось вызвать в Бонифации гнев на английского короля. Его также удручала собственная наивность. — Король обещал обсудить на встрече ваш замысел, но почти сразу направил разговор в нужное ему русло.

Отраженный в зеркале Бонифаций нахмурился.

— А именно?

— Король попросил у Темпла помощи в войне с Шотландией. Я предупредил его, что вы будете огорчены распрей между христианами и что вас заботит освобождение Святой земли от сарацин, но он не стал слушать.

— Так-так. — Бонифаций развернулся и устремил на епископа пристальный взгляд. — Ну и как вы отстояли мой замысел?

— Ваше святейшество, я… — Бертран не мог сказать папе, что в благодарность за уступку Эдуард обещал пристроить его племянника в доходную епархию, когда вернет свои земли в Гиене. — Король, однако, обещал мне возглавить Крестовый поход сразу после подавления мятежа в Шотландии. Жак де Моле также полон решимости отвоевать у сарацин Святую землю. Значит, наши надежды на возвращение Иерусалима еще живы.

— Надежды надеждами, но о них придется пока забыть. Передайте мне скипетр.

— Забыть? — удивился Бертран, взяв с богато украшенного сундука символ папской власти.

— Я получил из Франции тревожную весть. Король Филипп обложил духовенство налогом и даже применяет насилие. Протестующих против его варварских требований священников грабят и даже избивают. В прошлом году, когда Филипп предпринял подобное, я его предупредил. Казалось, он воспринял мои слова серьезно. И вот теперь опять.

— Что вы намерены делать?

— Уже сделал. В булле, «Clericis laicos», я запретил мирянам облагать налогами духовенство без моего дозволения. Ослушавшиеся будут отлучены от Церкви.

Бертран не смог скрыть удивления.

— Но деньги на свои войны короли почти всегда брали у Церкви.

— А теперь им придется подчиниться моей воле. И в каждом случае я буду решать, дозволять им или нет.

— Кардиналы знают об этом? — спросил Бертран, беспокоясь, как воспримут буллу противники папы в Священной коллегии. Семейство Колонна вряд ли останется безучастным.