Всё выглядело ровно так, как он себе и представлял спросонья. В калитке грозно рычал Илюха, потрясая огромными кулачищами, а снаружи визжали от страха девочки-рабыни, которых пригнал Барин.

– Да завали ты соску, дура ебанутая! – рявкнул Мутный. – Не тронет он тебя. Илюха, фу.

Мутант моментально успокоился и даже посторонился, освобождая вход. Две бабы, которые периодически занимались уборкой хаты, привычно прошмыгнули мимо. А вот молоденькая девчушка продолжала биться в истерике, всё никак не решаясь перешагнуть порог. Её пыталась угомонить и успокоить ещё одна из взрослых рабынь, но та впала в реальную истерику. Видимо, страх полностью затуманил мозг и без очередного стресса она вряд ли выберется самостоятельно.

Мутный ещё какое-то время наблюдал за происходящим, затем отмахнулся и почесал между ног. После этого зачем-то понюхал пальцы, поморщился и снова присмотрелся к ревущей рабыне. А та продолжала выть в голосину на всю улицу, что уже довольно сильно начинало раздражать.

– Я в последний раз повторяю, закрой на хуй соску! – рявкнул Мутный, но должного эффекта это не принесло. – Блядь, Илюша, заткни эту дуру!

Вообще, Мутный имел в виду совсем не то, что в следующую секунду сотворил мутант. Он вырвался на улицу, едва не повалив забор, который нечаянно зацепил плечом и схватил ревущую девчонку за волосы. Её худенькое тельце взмыло вверх, Илюша перехватил его поудобней, одной лапой за руку, второй за ногу и резко рванул в разные стороны. Леденящий душу визг разлетелся по посёлку, но мутанта он не остановил. Он со всего размаха дважды припечатал девушку о землю, и её крик перешёл в предсмертные хрипы. Однако и на этом Илюша не успокоился и продолжил колотить изуродованным телом о землю, пока оно не стадо походить на окровавленный кусок мяса.

Старшая рабыня тут же грохнулась в обморок, а две другие, что успели войти внутрь, сжались в комок в углу террасы и тихо поскуливали. Мутант, завершив расправу, отшвырнул безжизненное тело на дорогу и ввалился обратно во двор. Словно ничего такого не произошло, он уселся в тени от сарая, а затем и вовсе развалился, как собака. Мутный повернулся к рабыням, которые уже вошли в дом, и от души пнул одну из них ногой.

– Хули сели, мрази?! Вперёд и с песней, чтоб через час весь дом блестел, как у Илюхи яйца!

Женщина, получившая удар по рёбрам, скорчилась от боли, но страх перед хозяином заставил её шевелиться. Помогая друг другу, бабы прошли в дом, где охая и вздыхая, принялись за уборку.

– Ебальники закройте, чтоб я вас не слышал! – грозно добавил наркоман и ухмыльнулся, когда те моментально затихли.

Он голяком выбрался на дорогу, перешагнул через лужу крови и склонился над тёткой, которая потеряла сознание. Откровенно хреновое начало дня никак не способствовало поднятию настроения. Да и голова соображала туго. Что-то такое он припоминал, по поводу вывода из обморочного состояния. Вроде как водой можно на лицо побрызгать, но идти за ней в дом было лень. А потому Мутный решил совместить полезное с приятным, тем более что из-за этого бардака не успел облегчить мочевой пузырь.

За этим занятием его и застал Барин, который шёл проверить, что за странные крики доносятся от дома хозяина. Мутный уже почти закончил мочиться на лицо рабыни, когда та наконец пришла в себя и уставилась на него полными ужаса глазами. До неё тоже не сразу дошло, с помощью чего её привели в чувство, а когда это случилось, брыкаться было уже поздно.

– Хули вылупилась, овца?! – грубо обратился к ней Мутный. – Пиздуй убираться, пока я тебе очко на британский флаг не порвал.

Женщина с трудом поднялась на ноги и молча, покачивающейся походкой, направилась к дому.