Они всегда тянулись друг к другу и знали это. Райс дрожал от страха, который еще жил в нем, от страха за нее, от страха потерять ее. Райс бережно и нежно прикоснулся губами к ее волосам, потом — к лицу. Бархатистая кожа сохраняла солоноватый привкус слез.

— Простите меня. Я виноват, — каялся Реддинг впервые в жизни.

Огромные глаза Сюзанны от изумления стали еще больше. Райс побледнел. Срывающимся голосом он извинялся как мальчик.

— Я не имел никакого права… Я просто… Я всегда делал то… что, я думал… должно быть сделано. У меня никогда никого не было… кто… Никогда никого.

Его беспомощные слова и неуверенный голос развеяли остатки ярости, но осталось сознание того, что для Райса Реддинга будет всегда существовать только один неписанный закон — он сам.

Сюзанна высвободила руку и провела по его лицу. Черты его прекрасного лица таили так много тайн, которые она никогда не узнает…

Ей захотелось получить от него все, на что он сейчас способен, но было трудно пойти на это, чтобы не предать саму себя.

Сюзанна встретила его взгляд.

— Вы режете меня без ножа. Я люблю вас, Райс, но не знаю, смогу ли я выжить, любя вас. — Она прижилась к Реддингу.

— Вам нельзя меня любить, — глухо выдавил из себя он. Голос звучал решительно.

— Почему?

Райсу хотелось крикнуть, что в нем нет ничего, что было бы достойно ее любви. Крикнуть так громко, чтобы она поняла. Но Реддинг стоял как вкопанный, мучительно страдая, что было совершенно непохоже на него. Сюзанна взяла его руку и нежно пожала. Потом привела его на то место, где несколько недель назад они предавались любви. К ее удивлению, Райс не сопротивлялся. Подняв на валлийца глаза, Сюзанна увидела затаенную боль, которой раньше не замечала.

— Почему? — повторила она мягко, но настойчиво.

Реддинг скрипнул зубами. Должно быть, пришел час сказать ей правду и увидеть, как нежность сменится брезгливостью в ее глазах.

Все еще держа Райса за руку, Сюзанна опустилась на пол, мягко понуждая его сделать то же, хотя он противился, осторожно высвобождаясь от нее. Он не хотел сейчас заниматься любовью. Не сейчас. Но прикосновение ее рук было таким теплым… таким нежным и обещающим… Она не просто держала его руку, эта коварная, обольстительная женщина проникла внутрь его и сладко-мучительно скребла острым коготком его чрево. После часов томительного ожидания он не мог отпустить ее просто так. И лечь с ней не мог. Надо подождать хотя бы несколько минут. И все будет в порядке.

Лошади беспокойно перебирали ногами в стойлах. Сюзанна знала, что ей надо побеспокоиться о жеребце, но не было ничего важнее наступающего события. Вес и Эрин знали, что она задержится в конюшне. Брат сообщил ей, что Райс там, что он волнуется, и она предупредила Веса, что должна поговорить с Реддингом. Вес оглянулся на Эрин и, заметив ее одобрительный кивок, согласился.

Но Райс находился в странной растерянности, в нем не было мощной мужской энергии.

— Почему? — снова и снова повторяла Сюзанна. — Почему я не могу любить вас?

Реддинг съежился и как бы подобрался.

— Я уже говорил вам, что я сын лорда. Может, это правда, а может и нет. Так говорила мне мать, но не думаю, что она знала это точно. Она была… знаете ли… проституткой… в небольшой грязной гостинице в Уэльсе, — голос Райса дрожал и срывался. В словах и тоне была агонизирующая искренность.