— Кто же вы, в конце концов? Мы все равно это узнаем.

Райс равнодушно пожал плечами.

— Зачем? И что вы сделаете потом?

Вес сжал кулаки.

— Мы в вас не нуждаемся.

— Вы — нуждаетесь, — грубо рявкнул Райс. — Или вы предпочли бы поужинать последними галетами?

Враждебность, возникшая между мужчинами, сменила напряжение интимного переживания, связывавшего Сюзанну и Райса. Она внимательно посмотрела на Реддинга. Его глаза были прикованы к ее фигуре, и ей показалось, что жар, воспламенивший их, еще теплится.

— Капитан чего? — с легкой хрипотцой в голосе спросила Сюзанна.

Райс смерил язвительно-насмешливым взглядом Веса, посмотрел на его сестру и с легкой усмешкой произнес:

— Что-то вроде капитана корабля-контрабандиста.

Сюзанна застыла с открытым ртом. Даже самое дикое воображение не могло бы преподнести такой сюрприз.

— Корабль-контрабандист?

Реддинг криво усмехнулся.

— Я бы сказал… нечто вроде… блокадного перебежчика. Мой корабль подорвали во время первого же рейса в Чарльстон. Приключение не состоялось.

Сюзанна как зачарованная наблюдала за выражением его лица. Половина рта криво ухмылялась, вторая светло улыбалась. Казалось, что говорил кто-то третий. Очень забавно.

«Водевильная развязка может получиться у этой истории», — подумала Сюзанна.

— Почему вы не сообщили об этом властям Конфедерации? — задал очень простой вопрос Вес.

— Я не мог рассчитывать, что мне поверят… Без документов. В форме майора североамериканских войск…

Вес сверил Райса глазами.

— Это не объяснение.

— Янки захватили меня в плен, по дороге в Вашингтон мне удалось бежать от конвоя. Я попал к джонни в форме, которую… я позаимствовал у одного из конвоиров. К сожалению, джонни начали стрелять раньше, чем я пустился в объяснения. Я не думаю, что, найди янки меня в тюрьме Либби, они бы отнеслись ко мне снисходительнее.

При слове «позаимствовал» глаза майора-капитана потемнели, и Сюзанне почудилось дыхание смерти. Глаза Райса стали ледяными, колючими, и у женщины забегали мурашки по спине. Она знала, что Вес испытывал те же чувства. Он жестко переспросил:

— Вы хотите сказать, что вы убили конвоира?

— Не то же ли самое совершали вы? — Райс уставился на полковника немигающими темными глазами.

— Для меня это была война, — ответил Вес, — а для вас приключение, не так ли?

— Да, это так. Я не верю, что такую бойню можно устроить из-за принципов.

— Вы хоть во что-нибудь верите?

Райс улыбнулся.

— Только в себя, полковник. Только в себя.

Он лениво поднялся.

— Я устал от этих разговоров. Пойду посмотрю, нет ли кого вокруг.

— Реддинг?

Райс сделал несколько шагов и остановился в нерешительности, потом повернулся на голос Веса. Изогнул бровь.

— Это самая нелепая история, которую мне приходилось слышать.

— Да, невероятная, не правда ли? — Райс глубоко вздохнул и ухмыльнулся, оставляя на долю Сюзанны и ее брата гадать, где правда, где ложь. Только в отношении принципов все было ясно.

* * *

На протяжении следующих дней Райс Реддинг был необычно лаконичен и отрешен, как будто сожалел о своей откровенности с братом и сестрой, как ни мало он им открыл. Он постоянно поддерживал бешеный темп передвижения, не давая роздыху ни людям, ни лошадям.

У Сюзанны и Веса хватало сил только на то, чтобы неловко спешиться и в изнеможении опуститься на землю, когда они, наконец, останавливались на ночлег.