— Для чего? — спросила она как можно спокойнее. — Чтобы передумать? Он подписал соглашение. Мельбурн никогда не рискнет идти на попятный после этого.

— Не это меня беспокоит. Он что-то задумал. Предполагаю, он намерен устроить так, чтобы я передал ему для инвестиций все полученные средства, захватит деньги и попытается выдать меня. — Он улыбнулся. — Что ж, у меня есть для него сюрприз. Он не получит ни пенни.

О Господи!

— Если он пытается заманить тебя в ловушку, то у него появятся подозрения, если ты не согласишься с его планами.

Отец погладил усы.

— Да. Извини, Жозефина. Мне нужно кое-что уладить.

— Конечно, отец.

Как только он вышел из комнаты, она рухнула в кресло. Катастрофа. Полная катастрофа, и она в самом центре. Себастьян подозревает ее отца, ее отец подозревает Себастьяна, и каждый считает, что она на его стороне.

— Проклятие, — пробормотала она себе под нос. Если бы у нее было с кем поговорить, все обсудить, ей было бы гораздо легче. Но некому довериться. Единственные женщины, которых она стала считать друзьями, это сестры Себастьяна, и они будут солидарны с ним. Ее мать или Кончита из чувства самосохранения поддержат ее отца.

Себастьян предупреждал ее, что это случится. Ей нужно выбрать чью-то сторону. Позиция герцога Мельбурна юридически и нравственно выше. Если встать на позицию отца то это дает ей два шанса: избежать судебного преследования и вступить в брак с Себастьяном, что стало теперь особенно важным.

Ее счастье против безопасности нескольких сотен легковерных переселенцев. Это несправедливо! Единственное, чего она искренне и неизменно хочет, — любви. И все же в необходимости выбора ей надо винить только себя.

Жозефина хрипло вздохнула и поспешила наверх, чтобы переодеться во что-то подходящее для официального визита.

Как ни пыталась она хитрить с собой, этот терзавший ее внутренний спор свидетельствовал, что она дошла до предела. И видит Бог, должна выбрать правильную позицию. Наконец.

Самой большой проблемой было выйти из дома, не возбудив подозрений. Несколько минут она шагала по своей спальне, мечтая, чтобы Себастьян пробрался к ней через окно. «Будь практичнее!» — приказала она себе. Времени на грезы нет.

Дрожащими руками она достала из письменного стола бумагу, перо и чернила. Совсем не просто принять решение, но чтобы осуществить его, требуется сила духа. Теперь воля нужна ей для спасения.

«Дорогая Кэролайн, — писала Жозефина, бормоча себе под нос. — Еще раз спасибо за приглашение на ленч. Учитывая то, что произошло утром и что последует днем, я очень высоко ценю час-другой спокойствия и тишины.

Моя единственная просьба состоит в том, чтобы вы заехали за мной в полдень, а не в час, поскольку днем мне нужно быть свободной. С нетерпением жду новой встречи с вами. Признательная вам, Жозефина, принцесса Коста-Хабичуэлы».

Свернув письмо, она адресовала его леди Кэролайн Гриффин и вызвала Гримма.

— Пожалуйста, проследите, чтобы это немедленно доставили леди Кэролайн, — проинструктировала она дворецкого, — и велите ждать ответа.

— Сию секунду, ваше высочество.

Жозефина захлопнула дверь, потом тихо открыла ее, услышав, что дворецкий пошел вниз по лестнице. Минуту спустя он уже стучал в дверь.

— Это Гримм, ваше величество, — сказал он, очевидно, в ответ на вопрос. — Вы желали просматривать всю исходящую корреспонденцию.

Жозефина, закрыв дверь, привалилась к косяку. В том, чтобы быть членом семьи мошенников и обманщиков, есть свои преимущества. По крайней мере, она научилась осторожности. Ей, вероятно, следовало направиться прямо к Элинор, но ее отец подумал бы то же самое.