– Жаркий денек сегодня, – заметил он и продолжил: – Я насчет происшествия, что случилось сегодня ночью внутри этого здания.

– Еще один инцидент? – спросил Чен Пенфей, напряженно улыбаясь.

– Да, произошло убийство.

– Вот те раз, какое несчастье. Надеюсь, не кто-нибудь из младшего персонала?

– А что, есть разница?

– Если жертвой убийства стал господин Ю, то это прекрасная новость. Этот человек – настоящий гангстер.

– Мне хотелось бы знать, во сколько вчера вечером ты и твои люди покинули площадь перед зданием. Может, вы заметили что-нибудь?

– Мы ушли где-то в пять. Все выглядело как всегда.

– Прошу прощения, тебя зовут...

– Чен Пенфей.

– Откуда ты родом, сынок?

– Из Гонконга. Я студент-эмигрант Калифорнийского университета.

– А твои приятели? Тоже в основном студенты?

– Да, почти все.

– А ты когда-нибудь встречался с охранником в здании корпорации? Такой здоровый мужик. Чернокожий.

– Это тот человек, которого сегодня убили?

– Точно.

Чен Пенфей отрицательно покачал головой:

– Мы видели его здесь время от времени, вот и все. Тут ведь есть и другой охранник, не так ли? По-моему, из белых. Мы как раз чаще замечали его.

– Кому-нибудь из вас случалось входить в само здание?

– Мы подумывали об этом, но потом решили, что это только даст полиции повод нас арестовать. Поэтому мы договорились с ребятами расположиться здесь, у фонтана, и раздавать листовки.

– В дни моей молодости все было по-другому, – заметил Куртис, когда они вышли на Пятую авеню.

Недалеко от них на секунду притормозил бродяга с тележкой из магазина, быстро подобрал с тротуара окурок и двинулся дальше, в сторону Уилшайер-стрит. Пересекавший улицу рослый чернокожий парень в засаленной куртке с портретом Майкла Джордана, грязных джинсах и бейсболке чуть было не наткнулся на его тележку, грубо обругал бродягу и продолжил свой путь.

– Когда я был помоложе, мы действовали куда решительнее, чем вы.

– А против чего вы выступали?

– Люди протестовали против одного – против отправки войск во Вьетнам.

– Да уж, лучше протестовать в Штатах, чем самому отправиться туда.

– Я-то как раз там побывал. А в выступлениях участвовал уже после возвращения домой. А в чем суть ваших претензий к «Ю-корпорейшн»?

Чен протянул ему листовку:

– Вот здесь все ясно изложено.

Остановившись на минуту, Куртис пробежал прокламацию глазами, сунул ее в карман и кивнул головой в сторону рекламного щита у автобусного вокзала. На плакате две отрезанные руки пожимали друг другу ладони, на одной из рук была надпись «ПУЛА – полицейское управление Лос-Анджелеса». А заголовок гласил:

ВАШЕ СОТРУДНИЧЕСТВО С ПУЛА СТАНЕТ СМЕРТЕЛЬНЫМ ОРУЖИЕМ ПРОТИВ ПРЕСТУПНОСТИ В НАШЕМ ГОРОДЕ

Чен Пенфей был достаточно сообразителен, чтобы понять, куда клонит сержант. Пожав плечами, он энергично покачал головой:

– Клянусь, сержант, если бы я знал что-нибудь, то рассказал бы. Но, к сожалению, ничем не могу помочь.

Он был на голову ниже Куртиса ростом и со своими пятьюдесятью килограммами чуть не вдвое легче весом. Приблизившись к парню вплотную, словно собираясь поцеловать того, Куртис взглянул на него одновременно с подозрением и презрением.

– Что вы делаете? – воскликнул Чен. Безуспешно пытаясь вырваться из крепких объятий полицейского, он оказался прижатым к стене дома на самом углу Пятой авеню и Хоуп-стрит.