— Они сразу начали путешествовать в будущее тоже? — спросил Стейбус.

— Да, они оказались способнее нас, — ответил Блэк. — Ты вот решил, что в начале двадцать первого века у землян имелось всё необходимое для изобретения ретроскопа? Плохо думаешь о них — они уже имели и сам прибор. Но державы, ведущие исследования, вовсе не собирались пускать его в свободную продажу. Это случится чуть позже — перед самой катастрофой, и виноваты в ней окажутся не рядовые путешественники. Третий — независимый — изобретатель долгое время будет находиться под колпаком спецслужб собственной страны. В конце концов он найдёт способ обнародовать идею, и ретроскопы станут общедоступны. Но к тому времени вмешательство в прошлое и будущее, проводящееся в рамках поднятия уровня обороноспособности отдельных держав, уже станет привычным делом.

— Что произойдёт?

— Они станут действовать в нескольких областях, но наиболее заметны последствия разработки двух стратегических направлений. Первое — коррекция прошлого с целью изменения самого близкого будущего: устранение неугодных путём изменения событий жизни их предков, даже стирание целых родовых линий. Результатом станут многочисленные необъяснимые исчезновения людей по всему миру. Уже в двадцатом веке независимые исследователи Земли заметили, что таких случаев намного больше, чем это допустимо естественными причинами. Люди просто уходят из дома и не возвращаются. Самые разные люди, но в основном — с низким социальным статусом. Никто, конечно, не мог спрогнозировать, кем могли бы стать их дети. Это незаметные фигуры на общем фоне, но объединяет их одно — память о них стирается удивительно быстро. Был человек — и нету, а через несколько лет о нём перестают вспоминать даже близкие друзья… Обнаружить причину такой «забывчивости» сложно, если не знать, что все они стали жертвами хронопреступлений, с последующей зачисткой их поля влияния.

— А второе направление?

— То самое, о котором мечтает твой институтский коллега Фауст Вагнер. Заимствование высоких технологий, но только не из прошлого, как хочет он, а из будущего. Прибавь к сказанному конкуренцию нескольких держав, в данном случае — трёх. Но они недолго сохранят монополию на ретроскоп. А вмешательство в собственное будущее, это, брат, такое дело… Оно похуже, чем вмешательство в прошлое.

— Почему?.. Знаешь, у меня просто в голове не укладывается, как можно украсть технологию из собственного будущего, — пожаловался Стейбус, не дождавшись ответа на заданный вопрос. — Ведь для них его ещё не существует. Они сами его создают. И ведь его вообще не будет — ты сам говорил!

— Эх ты, а ещё временщик, — с сожалением сказал Блэкбэд. — Учить тебя… Будущее для землян существовало, пока они сами себя этого будущего не лишили. Да оно и сейчас существует, но только не для них! Они ведь не уничтожили его, а лишь закрыли туда доступ — себе, но не другим. Весь путь эволюции Гегемонии, жизнь каждого родившегося и неродившегося землянина — всё записано в энергоинформационном Поле Вселенной, иначе откуда бы возникла Алитея и лично ты? Пора уже расширить своё сознание для понимания элементарных вещей. Хочешь, поставлю диагноз? Твой естественный прогресс закончен. Ты не сможешь развиваться дальше, если не научишься работать с несколькими агентами сразу.

У Стейбуса на языке вертелась привычная фраза: «Это невозможно», однако он не стал произносить её вслух. Все последние месяцы злые волшебники ретроскопии, вроде Блэкбэда, казалось только и делали, что разрушали привычные для него представления о том, что возможно, а что нет. Действительно, если посредственный путешественник может создать тысячу копий собственного сознания в голове одного агента, с целью заставить совершить его некие действия, то почему хрон-магистр Блэкбэд не в состоянии создать сотню своих копий для сотни агентов? Или — ту же тысячу.