— Прихватывай того и другого, и не забывай по очереди ставить всё на жар, — посоветовал он. — Напитка полагается по бутылке на нос, но тут, так и быть, я тебя пожалею, иначе ты не дойдёшь до квартиры без посторонней помощи.

Стейбус в первый раз видел своего друга таким. Глаза Кену вспыхивали мрачноватым огнём, и он, то и дело прищуриваясь, поглядывал в сторону, в вечерний сумрак, который казался почти настоящей ночной темнотой из-за нависших сверху беспросветных туч.

— Что за настроение у тебя сегодня? — спросил Покс. — Обычно ты не склонен устраивать пиры с попойкой в лучших традициях пещерных жителей.

— У пещерных жителей не было «Гранд Старка», — возразил Кену. — И от этого они много потеряли в жизни.

После первого безразмерного куска мяса и четырёх рюмок «дёгтя», Покс был склонен с ним согласиться. Рюмки были небольшими, но их содержимое с избытком восполняло недостаток объёма, заливая организм потоками приятного жидкого огня. Вскоре он совершенно перестал замечать холодный ветер, задувающий под тент, и расстегнул наполовину молнию на своей меховой куртке.

— Ага, — удовлетворённо заметил Кену, — ты начинаешь приспосабливаться к окружающей метеорологической обстановке. Ещё немного, и она начнёт тебе нравиться. Отличительной особенностью «Гранд Старка» является то, что его поклоннику вскоре становиться глубоко наплевать на любые погодные условия. А наша скромная пирушка объясняется просто. Мне, если честно, надо расслабиться после дежурства. Я только что сменился. Сам понимаешь, при ППУ такой силы работа в ЭМП смахивает на эвакуацию сумасшедшего дома во время землетрясения.

— Много вызовов?

— Много — не то слово. Ни минуты покоя. Все группы на заявках. На станцию никто не возвращался почти, я сразу же заворачивал врачей с одного адреса на другой. Все больницы забиты, все пункты быстрой помощи переполнены. И дело тут не только в непосредственных неприятностях от ППУ. Некоторые придурки, из особо подверженных, не отключают ретроскопы, надеясь пересидеть тяжёлые времена в прошлом. Оно бы и неплохо, им действительно так легче всё переносить, но распорядок вхождений-то нужно соблюдать! А они уходят в Средневековье или Древний мир и висят там бесконечно, боясь высунуть нос в реал. Можешь себе представить, сколько народу пойдёт на Восстановление до конца недели?

— Синоптики обещают, что положение не изменится как минимум дней двенадцать.

— Да, я знаю. Но что будет к концу второй недели, мне не хочется и думать. Бог с ними, с чокнутыми ретроскопистами. Эти сами виноваты. Нормальных людей жаль. Сердечные приступы — словно эпидемия. Обострение всех хронических заболеваний. А при такой температуре неизбежны простуды, воспаления лёгких и прочие неприятности, что из-за резкого падения сопротивляемости организма в период ППУ грозит тысячами смертельных случаев в каждом районе столицы, в каждом квартале…

— И нельзя ничего сделать.

— И нельзя ничего сделать, — согласился Кену. — Половина жителей сейчас ведёт растительное существование в пределах своих квартир. Утром, пока из столицы бежали те, кто не успел или не смог сбежать вчера, было невозможно пробиться ни в один вид общественного транспорта. А сейчас — посмотри — город как вымер. Всё это, знаешь ли, навевает на меня мысли о светопреставлении.

— Апокалипсис? Похоже. Вымершая Сестрория, вымершие кварталы, замёрзшие квартиры и двое не подверженных ничему, кроме «Гранд Старка», бродяг, пирующих на могиле цивилизации.

— Да, так примерно. Честно, Стейбус, я не смог бы сегодня поужинать дома, зная, что творится вокруг.