— Но так ты разрушишь годами создаваемый образ, — сказал он отсмеявшись. — Великий и таинственный Блэкбэд, король временщиков. Не жалко?

— Ничего я не разрушу. Образ уже создан и существует независимо от меня. Я только что сказал, что появляюсь на людях раз десять в год. А если верить слухам, то в двадцать раз чаще. Умри я прямо сейчас — ничего не изменится. Люди будут продолжать видеть меня и через год, и через пять лет, и через сто… Если только мода на ретроскоп просуществует так долго. Придушенному повседневностью обывателю нравится верить в супермэна-Блэка, которому чихать на условности и на закон. И всем хочется верить в чудеса. Кто-то захочет похвастать перед приятелями, рассказав небылицу, кто-то ради шутки нарядится в цветастый халат и пройдёт по улице. Блэкбэд родился однажды, Стейб, но теперь он бессмертен. Я уже вошёл в историю — навсегда.

Стейбус терпеть не мог, когда его называли Стейбом, но сейчас не обиделся. Он думал над словами Блэка и понимал, что тот прав. Блэкбэд будет жить до тех пор, пока живы его почитатели.

Однако сейчас Покса интересовали не отвлечённые предметы, а более насущные:

— После нашего ухода из той квартиры в Лессике, на двадцать седьмом уровне началось настоящее сражение между группой хорошо вооружённых боевиков и нарядами полиции. Коммунальный блок В-39 выгорел до каркаса вследствие применения боевиками реактивных огнемётов. Центральный транспортный поток уровня был перекрыт обломками двух десятков сбитых ракетами икаров и одного попавшего под обстрел поезда Транслайна. Общее число жертв, в основном — мирных жителей, превысило полторы тысячи человек, и может быть ты объяснишь мне, почему ребята не взорвали посреди Сестрории ядерную бомбу? Зачем было останавливаться на достигнутом?

Блэкбэд посмотрел по сторонам скучающим взглядом и ничего не ответил.

— Я, конечно, благодарен тебе за предупреждение, — продолжал Стейбус. — Однако мне трудно поверить, что крупнейшую бойню в истории столицы устроила кучка никчёмных самоубийц.

— Между тем, это так, — сказал Блэк. — Хотя я не просил тебя верить, что они никчёмные. Война гангстеров с полицией никогда не прекращалась по-настоящему, хотя самые серьёзные сражения остались в прошлом. Как полагаешь, для чего в столице до сих пор постоянно дежурят гвардейские подразделения? И ты не прав. Драка возле коммунального блока В-39 — не самое крупное столкновение…

— При чём здесь гангстеры? Я…

— Сейчас объясню. Общество самоубийц давно стало коммерческой организацией. Думаешь, почему к ним народ валом валит? Столько желающих отдать богу душу за просто так? В прошлом году их было двести. Сейчас больше пятисот человек. И это при том, что чуть ли не ежедневно кто-то из членов Общества отправляется на тот свет. Дело вот в чём: раньше туда не принимали богатых, способных оплатить второе и третье Восстановление; сейчас принимают. Но они должны перевести своё состояние на счёт Общества, а он хрен знает на кого оформлен. Дальше. Некоторым беднякам, у которых за душой ничего нет, перед самоубийством выплачивается вознаграждение. Сумма не маленькая — обычно она равна доходу служащего третьего класса за двадцать лет.

— Какая разница, велика она или мала, — заметил Стейбус. — Покойнику деньги не нужны.

— Зато могут понадобиться его жене и детям. Мы все хорошо знаем, как живут третьеразрядники. И даже это жалкое существование постоянно под угрозой. Возможность получить зарплату за двадцать лет, пусть и не в свою пользу, многим интересна. А для безработного или служащего без категории это и вовсе настоящее богатство. Кому-то жизнь всерьёз осточертела, что не удивительно при их положении. Кто-то надеется забрать деньги и смыться.