- Тогда твоя мать солгала. - Он оскалился, клыки теперь были намного больше. - Я не удивлён. Дочь вся в мать, да?

- Ты ничего не знаешь о моей матери.

- Нет? Она падший ангел, твой пациент, так? Она, когда увидела меня в больничном коридоре, испугалась и убежала, потому что знала, кто я. Это она писала тебе, поэтому ты тут же меня возненавидела.

Не было смысла отрицать это. Она могла лишь впустую угрожать или молить о жизни матери.

- Оставь её в покое, - взмолилась она. - Прошу. Она ничего не сделала...

- Она солгала тебе. - Казалось, он смаковал эту фразу.

Блас стиснула зубы и прорычала:

- Нет. Она любила моего отца и хотела, чтобы я его узнала, но у меня не было даже шанса, потому что ты убил его!

- Да-а-а, - протянул Ревенант. - Убил. И наслаждался каждой секундой. - Он сложил крылья, и буря вокруг него утихла. - Тебе повезло, что ты его не узнала. - Он говорил прямо ей в лицо. - Когда я поймал его, он молил оставить его в живых.

- И? - Она сильно толкнула его в грудь, но с тем же успехом могла пытаться сдвинуть дом. - Кто бы ни молил?

- Я.

- Ну, рада за тебя. Но не каждый великий и могучий Сумеречный Ангел с чёрным сердцем.

Он фыркнул.

- Он не просто молил, а предложил сделку. И знаешь, на что хотел обменять свою жизнь? - Он не дал ей и шанса спросить. - На жизни твоей матери и тебя.

- Я тебе не верю.

- Нет? Ну, так поверь. Он, как дитя, рыдал, говорил, что скажет, где прячется его пара, беременная дочерью-вирмином, если я его пощажу, - Ревенант выплёвывал слова, как пули, каждое из которых поражало жизненно важный орган Блас, заставляя её отступать. Он поводил плечами, идя следом, надавливая и не давая возможности уйти. - Сказал, что может поведать мне всё о махинациях, в которые вляпалась твоя мать с ангелом по имени Стамтиэль. Откуда я это знаю, если не твой отец выболтал всё, как испуганный ребёнок? Он был готов отдать тебя, чтобы спасти свою шкуру. Вот кого я убил. Жалкого труса, который не заслуживает семьи, а не ангела, породившего вирма.

- Нет, - прошептала она.

Она споткнулась о валяющийся стул, и едва не упала. Но Ревенант успел схватить её за руку и удержать. Как по-джентельменски не дать Блас упасть, хотя вскоре он её убьёт. Хотя, даже смертники заслуживают последнюю трапезу перед виселицей.

- Да, - прошептал Рев в ответ и отпустил её. - Он был подонком, не заслуживающим твоего неверия.

Она хотела продолжить отрицать. Должна была. Но, даже качая головой в неверии, всё встало на свои места. Что-то в том, как её мать рассказывала об отце, было не так. И Блас очень редко могла уговорить мать рассказать о нём. Глубоко внутри, версия рассказа о жизни и смерти её отца, поведанная Ревенантом, вызывала больше отклика. Но если Ревенант говорил правду, то её отец прожил дольше, чем говорила мать. Блэсфим могла с ним встретиться. Узнать. Спасти.

- Даже если я тебе поверю, всё равно, ты ведь его убил. Ты сам говорил, что охотишься на вирмов. И ожидал, что я стану надеяться на твоё милосердие, если скажу правду? Тебе чертовски хорошо известно, что для вирма одинаково опасны и ангелы и падшие. Обеим сторонам отдан приказ убивать нас. Таково правило, Ревенант. Чёртово правило. Так, скажи, Истребитель, будь ты на моём месте, что бы сделал?

Наступила тишина, прерываемая лишь предупреждением о нарушении из громкоговорителя. Блас надеялась, что служба безопасности не попытается проникнуть внутрь, потому что не сомневалась в способности Ревенанта лишь силой мысли убить каждого. Наконец, чёрный цвет из глаз пропал, и Ревенант кивнул.

- То же самое, - мрачно произнёс он.

Она облегчённо выдохнула, хотя и не догадывалась, что задержала дыхание. Блас удалось успокоить злость Ревенанта, появившуюся из-за лжи. Но то, что теперь его не окружали гром и молнии, не означало, что он прямо здесь не убьёт её.