– У Брусилова не будет пулемета, как и танка, им вооруженного. Проект похоронили. Только у французов он остался. Да, они союзники, только я бы им не доверял.

– В любой момент переметнутся, – первый раз разомкнула уста Юлия Сергеевна. – Поэтому мы намерены обеспечить Тульский завод иностранными заказами. Заработаете – сможете за счет контрактных ассигнований выделать пулеметы для Российской армии. Заказать боеприпасы…

Рогов глянул с изумлением. Она говорила веско, тоном, не терпящим возражений. Это прежняя учительница? Вправду Соколова?

– Горячо согласен, – произнес, подумав. – Но начальник на заводе новый, государь назначил. Нос свой держит по ветру, ну, а тот из Петербурга дует.

Кошкин с Соколовой обменялись взглядами.

– Тогда я, как владелец патента на пулемет, подпишу контракт с условием пустить часть прибыли для нужд России, – она нехорошо улыбнулась. – На те же пулеметы. Флюгер ваш подпишет, полагаю.

– На таких условиях, конечно, – согласился Рогов. – Вы приехали за этим? Или есть другие нужды в Туле?

– Есть, – ответил Федор. Он сидел том же стуле, на каком не раз располагался в прошлом, но держался по-другому. Франция придала ему лоску, а пережитое добавило уверенности в себе. – С Юлией Сергеевной мы намерены обвенчаться. Только есть загвоздка. Не хочу вступать в союз перед Богом под французским именем. Мы решили так: я на исповеди откроюсь батюшке, а потом и попрошу нас обвенчать. Тайно, без огласки.

– Разумеется, – промолвил Рогов. – Ты теперь почивший бозе канонизированный святой. Храм заложен в твою честь! Но только поп навряд ли согласится.

– Я пожертвую на церковь пару тысяч, – усмехнулся Федор. – Сомневаюсь, что откажется. Вас и Куликова приглашаю на обряд. Позже вы проговоритесь, да и тайна исповеди, увы, не абсолютна. Поп-то, может, промолчит, но в церковной книге запись о венчании появится. Слух о воскрешении возникнет, но всего лишь слух, не более. Обвенчавшись, мы уедем за границу.

– Далеко?

– Вероятно – в Мексику, на границу с Североамериканскими Соединенными Штатами, – пояснила Соколова. – Есть причина там устроиться. Но работу над оружием продолжим. Если русский царь изменит взгляды, то получит чертежи от нас.

Михаил задумался.

– На венчании я буду. Куликов, конечно, тоже. Но зачем вам Мексика? Далеко ведь от родных пределов.

– Родина там, где русские, – ответил Федор. – Она с нами неизменно – в душе и в мыслях. Как для француза – Франция, для англичанина – Альбион, а для шотландца – вересковые поля. Прости мне мой высокий штиль. Чтоб это мне понять, пришлось хлебнуть чужбины. Отчизну ты не оставляешь за спиной, она всегда с тобой. Вы, Куликов и ваши семьи – моя Отчизна. От вас я никуда не денусь и обещаю вам писать. Но – по-французски. Конспирасьен!

– Я напишу, – сказала Соколова. – С грамматикой французской у меня получше. И почерк женский – никто не заподозрит.

Рогов вновь посмотрел на гостью. Соколова выглядела куда эффектнее, чем прежде. Приталенный серо-голубой костюм, туфельки на каблуке и шляпка по последней моде. Ее наряд, пожалуй, стоил больше, чем гардероб супруги Михаила. Большие камни с переливом в серьгах, без сомнений – бриллианты, тянут на заработок учительницы гимназии… лет эдак за двести.

«Хорошо устроилась, – подумал Рогов. – Добилась своего.