-Сейчас второй час ночи, куда ты пойдешь в одиночестве? – попытался воззвать к моему голосу разума – страху, Крылов.

-Не боись! Не украдут, а если и украдут потом сами будут платить, чтобы забрали назад! Адиос, амигос!

Махнув рукой Крылову, я не слушая криков, пошла в сторону дома. Мне еще с предками разбираться, чего я так задержалась. Не хватало только, чтобы они узнали подробности. А они узнают, уж поверьте, стоит мне только отправиться в больницу.

До дома – до хаты, я ковыляла из последних сил на чистом упрямстве. И доковыляла – таки, чуть три раза не упав посреди улицы. Может, стоило поехать с Охотниковым в больницу, сейчас бы не страдала от боли? Но, раз уж решила послать куда подальше этого гада, то не стану изменять сама себе.

С такими мыслями я зашла в квартиру, отперев ее своим ключом. У меня оставалась призрачная надежда, что родители давно спят. Умерла эта надежда в муках. Предки сидели в гостиной и смотрели телевизор, явно дожидаясь меня.

-И где это наша дочурка пропадала? – подозрительно мягко осведомился горячо любимый папа, причем в глазах у него отразились все десять казней египетских, которым я буду подвергнута, если быстро и правдиво не отвечу за ласково заданный вопрос.

-Гуляла... с Охотниковым – добавила я, понимая, что иначе точно огребу по первое число. А так, почти правду сказала.

-Милый, ты слышал то же, что и я? – маман в шоке уставилась на папу.

-Да, дорогая, это не массовая галлюцинация – с некоторой долей удивления, но не настолько пораженно ответил папа.

Он у меня настоящая ищейка, ложь за версту чует, поэтому сейчас, ничего не поняв, только сдвинул очки на нос и более пристально вгляделся в меня. Естественно, заметил некоторую мою потрепанность и проблеск явно ложного понимания высветился в его глазах.

-Вы, что опять подрались?

-Не-а, мы с ним подружились – вот тут-то точно никакого лукавства.

-Тогда, объясни мне, дочь, почему ты выглядишь так, будто тебя каток переехал? – нда, папа у меня стрессоустойчивый и если, на светлом лике маман отражался глубокий шок вперемешку с безумной надеждой, что дочь наконец образумилась, то папа – крепкий орешек.

-Какие-то придурки на улице пристали, но Охотников меня от них защитил, правда, все равно мне немножко досталось. Но их было пять! А Охотников – один – лучше сказать, как есть (в моем видении, как есть) чем путаться во вранье.

-Вот в это я готов поверить. И что? Теперь у тебя еще один боевой, так сказать, товарищ? – усмехнулся папа, ослабляя на шеи галстук, только сейчас заметила, что он все еще в форме, значит, с работы недавно вернулся, поди опять бедных солдат гонял до седьмого пота.

-Говорю же, мы – друзья! И это не так, как в нашей “великолепной четверки” – подразумевая Давида, Жору и Андрюху, зевнула я, все-таки устала нещадно, а меня еще и допрашивают внепланово.

-Ладно, горе луковое, отпускаю тебе все грехи заранее, иди спать – махнул рукой наш личный домашний генерал, кстати в части папа тоже генерал – лейтенант, крутой у меня родитель, и я не хвастаюсь.

-Миша, ты все так оставишь? – попыталась маман вернуть строгость папе, но тот лишь хмыкнул и на провокацию супруги не повелся.

-Ма, ну чего ты? Сама же сказала, что я должна подружиться с Охотниковым, вот я и подружилась – началось мастерское подлизывание к маман, я подошла и обняла ее, снова тихо завидуя миниатюрности маман, я-то в папу пошла, высокая и совершенно не женственная.

-Марш в душ! От тебя, как от портового грузчика несет – скривилась маман, ловко уворачиваясь от объятий и поцелуя в щечку.

Я коварно улыбнулась, план – удался, нотаций не будет.