— Ха, новенький. — как-то презрительно произнёс местный повар, и толкнул ко мне лишь одну пластиковую миску, без воды. — Свободен.

И вот тут я понял, что если прямо сейчас не проявлю характер, то в следующий раз мне опять что-нибудь не выдадут. Приходилось мне по жизни несколько раз сталкиваться с подобным. В таком случае есть несколько выходов, и самый действенный — тут же, на месте, жёстко наказать наглеца.

Рывок рукой, и вот уже в моей ладони зажат большой палец правой руки, которой раздавальщик пододвинул ко мне миску. Резкий поворот, и хруст ломаемого сустава. При этом перед моими глазами высветилось окно с сообщением, что я ухватил за руку некоего Бромса, с рейтингом в минус тысяча триста, и розыском, как особо опасного преступника.

— А-а-а-а-а!!! Су-ука-а-а! — заорал жирдяй, и попытался вырваться. Однако я держал его со всей силы, а когда он попробовал отмахнуться от меня второй рукой, перехватил его левую кисть, и повторил свое действие, сломав ему второй палец. Убежище огласил второй крик боли.

— Захлопнись! — рявкнул я. — И подай мне стакан с чистой водой. И больше так не делай, иначе я тебе ноги переломаю. Понял!

— Пусти-и-и! — взвыл жирдяй. — Придурок, тебе конец!

— Воду, живо! — я отпустил левую руку баландёра, и через миг направил ему в глаз ствол парализатора. — Как думаешь, что случится с твоим глазом, если я выстрелю в упор? Давай пошевеливайся, я устал ждать.

Жирдяй, наконец осознав, что его сейчас реально могут убить, а может из-за моего бешеного взгляда, кое-как дотянулся до этажерки, на которой стояли уже наполненные стаканы, и один переставил на стол.

— Вот молодец. — усмехнулся я, и наконец выпустил руки ублюдка, который явно не одного меня вот так пытался обобрать. И ведь какой ему в этом резон? Чисто ощущение своего личного могущества? Набить лишней пайкой ненасытное брюхо? Идиот, чтоб его.

— Пятый, нас пытаются ограбить! — вдруг взвыл жирдяй, отскакивая от раздачи, чтобы я не мог до него дотянуться. — Он напал на меня!

— Завали пасть, Бромс! — раздался из глубины помещения недовольный голос. — Разбудил меня, сука. Ну смотри, если дело пустячное, я тебе всё хлебало разукрашу.

Позади баландёра появился мужик. Среднего роста, на вид — лет шестидесяти, седые длинные волосы, убранные в хвост, и такая же седая борода. Лоб, иссеченный морщинами, из-под которого на меня уставились два карих, колючих глаза.

— Ты кто такой? — требовательным тоном поинтересовался Пятый, и поднял правую руку, показывая уже знакомый мне подавитель. Мол — только дернись. — Зачем покой людей нарушаешь? За такое штраф — от ста кредитов и выше.

— Покой не нарушаю, чужого не беру. — ответил я как можно спокойнее. — Но если пытаются забрать моё, могу разозлиться.

— Ты дурак? — усмехнулся Пятый, при этом указательный палец его правой руки лег на спусковой крючок. — Где ты здесь своё увидел? Эй, Бромс, о чём говорит этот салага, так жаждущий умереть?

— Он мне пальцы сломал! — вместо ответа пожаловался баландёр.

— В следующий раз будешь выдавать еду и воду так, как положено. — не остался я в долгу. — И радуйся, что легко отделался. Пальцы заживут, а вот глаз…

— А ты мне нравишься, парень. Не мочишься в штаны при виде угрозы. — Пятый подмигнул мне, словно старому приятелю. А затем обратился к жирдяю тихим, вкрадчивым голосом: — Бромс, сука, ты опять за свое взялся? Я же предупреждал тебя, чтобы ты не воровал у Крысиного Короля.

— Пятый, он лжёт! Посмотри на раздачу, я выдал ему и еду, и воду. А он мне пальцы на обеих руках сломал! — проблеял баландёр, рухнув на колени.