— Мышка? — кричал Алик, прорываясь сквозь музыку. — Просто звоню проверить и убедиться, что ты дома и в постели.

Мой желудок сжался и на меня обрушился приступ гнева. Алик не беспокоился о моей безопасности. Он просто хотел убедиться, что я вернулась в мою версию клетки, подчиняясь его правилам, принимая его контроль, в то время как он развлекался, затыкая своим членом, как тампоном, чью-то мокрую киску.

 — Я дома. Собираюсь идти в кровать, — ответила я односложно.

 — Хорошо. Оставайся там, — приказал он строго.

Я закрыла глаза, пытаясь обуздать свой гнев, когда женский голос позвал Алика пойти вместе с ней в заднюю комнату.

— Где ты, Алик? — спросила я с притворной вежливостью.

Холодное молчание встретило меня и длилось, пока не смолкла музыка, а в динамике послышался звук закрывающейся двери.

 — Занят. Неважно, мать твою, где, — мрачно сказал Алик. — Занимаюсь делами с Братвой. Я тут с остальными.

— Ты в «Треугольнике»? — догадывалась я.

Клуб для танцев топлесс принадлежал Братве, а его отец был в нем менеджером. После боя Алик нуждался в трахе. Как правило, это была я, кто должна страдать у стены в задней части «Подземелья», но на этот раз мы закончили поздно, потому, что Алик рисовался на арене после убийства. Папа приказал мне отправляться домой с Сержем, и, конечно же, он не позволил бы мне оставаться в квартире Алика всю ночь, пока мы не поженимся, поэтому Алик пихал свой член в шлюх. Я знала, что с этими женщинами он демонстрирует свою истинную натуру. Я слышала, что некоторые из них были в таком состоянии, что их пришлось госпитализировать. До Талии доходили слухи, что некоторых женщин, которых он трахал и которые попадали с моим женихом в отдельную комнату, больше никто никогда не видел и ничего не слышал о них.

Как бы хреново это не звучало, но я была рада, что он направлял свои больные фантазии на них, а не меня. Тем не менее, даже зная, кем является Алик, была уверена, что он никогда не причинит мне боль… нет, если я только не попытаюсь уйти от него. Моя жизнь была в безопасности, пока я с ним и играю роль идеально жены Братвы. Что могло ранить моего отца, ведь он так гордился мной за то, что я выполняю эту почетную миссию.

— Закрой рот, мышка. Я занят, отдыхаю после боя. Твой папа забрал у меня твое мокрое влагалище, а ты могла бы кричать подо мной сейчас. Несмотря на то, что его сморщенный член сейчас со мной в этом клубе, ему отсасывают шлюхи твоего возраста. Ты знаешь, мне надо потрахаться, но эти телки — не ты, детка, не моя мышка. Они просто шлюхи, лишь вместилища для спермы. Я думаю о тебе все время, пока трахаю их, представляю, что это ты кричишь подо мной, царапаешь мою спину. Ну что? Чувствуешь себя лучше? Ты сейчас оставайся дома, а завтра мы увидимся. И до тех пор, пока ты остаешься внутри, у нас нет проблем. Да?

— Да, — прошептала я в ответ, чувствуя, как мой желудок сжался от боли.

— Я люблю тебя, мышка, — сказал Алик, смягчив свой резкий тон.

— Я тоже тебя люблю, — механически ответила я. И это прозвучало в духе Степфордской жены, а не любящей невесты, сходящей с ума от любви.

Звонок оборвался, я вскочила с постели, приложив ладонь ко лбу в жесте отчаяния. Я ненавидела эту проклятую жизнь, то, что была поймана в клетку благодаря папе и ненормальной одержимости Алика. Мне было двадцать пять лет, Христа ради, а я была заперта как какая-то пятнадцатилетняя девственница.

Временами я ненавидела свою жизнь.

Быки должно быть внизу, защищая дом Пахана, как крепость, и это реально служит для меня преградой, не позволяя выйти через входную дверь, но я должна выбраться. Мне надо выбраться на свежий воздух. И я никогда не нарушала правила, поэтому даже просто предположение, что я выберусь тайком отсюда, заставило меня покрыться холодным потом.