|
Я не знаю, откуда, и мне не нужно это знать, это не мое дело. Но я вижу, что это не тот Лука, который был раньше. Теперь он стал скрытным, измученным. Его память хранит лишь фрагменты. Господи, замешательство, которое было заметно на его лице сегодня вечером, когда он увидел меня, было огромным. Но не было, ни одного дня с тех пор как вы родились, чтобы этот мальчик не смотрел на вас или не защищал. И даже сейчас, когда его разум искажен, к черту, я знаю, что он дойдет до конца и не допустит, чтобы мистер Алик покинул ту клетку завтра ночью живым. В этом я уверен. Он убьет мистера Алика, чтобы защитить вас. Он заслужил свое право на месть. Он заслужил право вернуть себе место среди Братвы, узнать свою семью и откуда он родом.
— Он даже не помнит их, Серж. Никого из своей семьи. Папу Ивана, Талию, свою маму, никого из них. — Всему свое время. Но сейчас у него есть цель, только одна вещь занимает его ум… исправить то, что мистер Алик сделал неправильно. — Боже! Как, черт возьми, все это случилось? — сказала я, вытирая слезы. — Столько смертей, столько боли! Все из-за жадности и зависти. Серж печально улыбнулся. — Жизнь мафии никогда не была легкой. В ней всегда много смертей, слишком много боли. Но Господь вернул вам вашу любовь, Киса. Несмотря на боль, произошло чудо. Мой желудок скрутило от ужаса. — Но, что если Лука не сможет пройти все это, что тогда случиться? Что произойдет, если он все вспомнит? Сможет ли он выдержать это? — У него есть вы, Киса. Вы увидели его душу, даже когда не смогли узнать лицо. И он узнал вас, даже когда память еще не вернулась к нему. Вы его свет, его опора для возвращения к жизни. — Он показал мне свои глаза, — прошептала я, а Серж нахмурил брови. Сделав глубокий вдох, я попыталась объяснить. — С того дня, как я встретила его, то заметила, что его глаза всегда опущены, он прячет их, натягивая капюшон на лицо, словно где-то на подсознательном уровне знает, что в них есть особенность, по которой его можно легко узнать. И он позволил мне увидеть их. Он показал мне глаза почти сразу. И как только я увидела их, я увидела перед собой моего Луку. Серые глаза Сержа заблестели, он опустил их, а затем поднял на меня снова: — Тогда он тоже узнал вас. Даже если не помнил, но его душа узнала. Этот мальчик всегда был влюблен в вас. Я никогда не видел ничего подобного, чтобы двое детей так относились друг к другу. Ваша любовь настолько сильная, что со стороны кажется, словно вы вместе уже тысячу лет. От слов Сержа мое сердце переполнили эмоции. Я наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в щеку, но в этот момент дверь со стороны пассажирского сидения распахнулась, Алик забрался внутрь, от гнева его глаза стали красными, и он приставил пистолет к голове Сержа. — Заводи, — приказал он, наводящим ужас низким голосом, от которого я инстинктивно задрожала. Страх отразился в моем голосе и каждой мысли, наполняющей мой разум. — Алик, малыш, — прошептала я, пытаясь совладать со страхом, чтобы мой голос звучал естественно. Алик напрягся. — Заткнись! — рявкнул он, устрашающим тоном, его глаза были красными и пылали от гнева. Он сильнее ткнул дулом пистолета в голову Сержа. — Вези нас к моей квартире в доках, — приказал Алик, и Серж, рискуя, посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Алик поднял пистолет и снова толкнул стволом в Сержа, наклонившись ближе: — Я сказал, вези нас, черт подери, к моей квартире в доках! Я вскрикнула, когда заметила, что по лицу Сержа стекает кровь, но он завел автомобиль, и мы поехали вниз по улице, под покровом теней. — Алик, пожалуйста? Что еще за квартира в доках? — прошептала я, наблюдая, как дергаются мышцы на его лице и краснеет кожа. Я могла наблюдать, как его гнев поглощает его бледность. |
