— Думаю, что развал страны — форменная чушь! Какой-то сброд, состоящий из балаболов, не в состоянии нанести нам особого вреда, — скептически произнёс полковник Голицын.

— Согласен. Только вы не учитываете, кто в тот момент будет генсеком, — возразил Андрей своему начальнику, уже перестав бояться последствий сегодняшнего совещания, — А ещё «баюн» объяснил причину педалирования ставропольского дела. По его мнению, первый секретарь края и должен был стать человеком, разрушившим страну в будущем.

— Давайте возвращаться в более конструктивное русло. Хотя, как это сделать? Сплошная мистика, — произнёс Ивашутин, сделавший очередную пометку в блокноте, — Ситуацию со смежниками обсудим немного позже.

— Что касается предсказаний объекта о росте цен на нефть, то они пересекаются с очень негативными для нас событиям. Предсказатель уверен, что через полтора года разразится очередная арабо-израильская война, где наши союзники потерпят чудовищный разгром. Её итогом станет оккупация израильтянами Голанских высот и Синайского полуострова. Нашего подопечного подобные материи интересуют исключительно в рамках экономики, — усмехнулся подполковник, — Наиболее важным результатом конфликта Мещерский считает топливный кризис, который разразится в мире. Из-за закрытия Суэцкого канала, нефть подорожает в четыре раза. Именно этим объект хочет воспользоваться для сколачивания состояния.

— М-да! Воспитали на свою голову подобных субъектов. Интересы страны для него ничего не значат, — пробурчал Голицын.

— Объект полностью верит своим видениям и следует принятому плану, — пояснил его зам, — Он считает, что спасти страну от развала невозможно, но хочет снизить ущерб для жителей РСФСР. Не знаю почему, но другие республики, кроме БССР, он считает потенциальными врагами и паразитами. При достаточно жёстком давлении, нам не удалось до конца узнать его мотивацию. Пришлось довольствоваться полученной информацией, которой и так немало. Есть ещё несколько деталей о развитии техники, которые он описал без всякого понукания. Но в данный момент проверить их невозможно.

— Ты до сих пор считаешь, что нельзя было применять спецсредства при допросе? — спросил Ивашутин.

— Так точно! Объект — весьма странная личность. У меня сложилось впечатление, что он совершенно нас не боится, и выдал информацию шутки ради. Есть в нём некоторые черты, более свойственные психопату. Иначе мне сложно объяснить его мотивацию и поведение. Поэтому я считаю, что чрезмерное давление могло дать противоположный эффект. Сейчас режиссёр готов к сотрудничеству и обещает дополнить полученные сведения, если что-нибудь вспомнит. По словам режиссёра, информацию он получил выборочно, часто она не связана между собой и больше касается семидесятых годов. Многие вещи просто отложились в памяти, но всей полноты картины о будущем у него нет. А ещё объект утверждает, что своими действиями уже повлиял на будущее и ориентироваться надо больше на данные разведки. Года через два история может пойти по другому пути, и часть его гипотетических знаний о восьмидесятых годах станет неактуальной.

— Повторюсь, всё это напоминает какую-то фантасмагорию. Прорицатель-психопат, который пока не ошибался, при этом меняющий историю на наших глазах.