Народ опять загалдел, обсуждая новую тему. А чего, неплохое такое развлечение получилось. Плюхаюсь на свое место, и встречают меня отнюдь не дружелюбным взглядом. Я же приступаю к уже остывшей сосиске.

– И что это было? – от былой насмешливости в голосе не осталось и следа.

– Ты же хотела удостовериться в моих актерских талантах. Вот и прочитал стихи первой попавшейся девушке, – отвечаю с улыбкой.

– А мне ты почему-то стихи не читал. Вообще-то именно я должна была стать этой первой девушкой, – пухлые губки сжались в гримасу обиды.

Играет или нет, понять сложно. Но ссориться с этим неогранённым бриллиантом я точно не буду. Как оно еще там, в будущем, получится, не знаю, но Таня мне очень понравилась. Ловлю себя на предательской мысли, что официантка Аня зацепила меня не меньше.

По дороге к общежитию я был в ударе. Гумилев сейчас под запретом – но, кто надо, понимает, о чем речь. Вот я и выдал лучшее, что знал из стихов этого великого поэта. Чувствую, что девушке все это очень понравилось. И, несмотря на мороз, мы долго не хотели расходиться. Не тащить же ее на квартиру. Времена немного иные, и могут неправильно понять. Хотя, черт знает, что там может быть в жизни столь красивой девушки. Может, она прошла уже Крым, рым и медные трубы.

В итоге мы, как школьники, долго целовались у проходной, затем Таня упорхнула своей легкой походкой. Договорились, как будем связываться, и решили встретиться через два дня – у девушки какие-то срочные дела.

Меня как будто сразу отпустило. Все переживания последних месяцев, когда Зоя откровенно пила мне кровь, просто исчезли. Нет, я не влюбился, а был просто очарован. Но это состояние гораздо лучше той неопределенности, которую постоянно создавала моя здешняя супруга. Еще и ее последние слова, которые буквально выбили у меня почву из-под ног. А сейчас просто плевать. Буду посещать близняшек, а Зое более нет места в моей жизни. Рыжики же не виноваты, что произошла такая ситуация. Значит, буду отыгрывать роль примерного отца.

* * *

Сегодняшнее посещение Фурцевой сильно отличалось от предыдущих. Меня откровенно мариновали в приемной, вызвав значительно раньше. Но чукча не дурак, он подготовился. Коробка хороших конфет для Мариночки, и весь этот час мы провели в весьма приятной беседе. Никаких вопросов, связанных со мной, я не касался, а больше слушал. Ведь помощница министра – это кладезь информации. Так невзначай были перемыты косточки разного рода мэтрам и публике попроще. Я вообще далек от всего этого, хотя прекрасно понимаю, что борьба за ресурсы и влияние среди отечественных деятелей искусства идет беспрерывно. Особенно страшные схватки происходят за возможность поработать на Западе или просто туда съездить. Секретарь намекнула, что за право везти фильм во Францию будет жуткая бойня между некоторыми группировками. Уж мосфильмовцы точно вступят в противостояние, хотя в этом году не их очередь везти фильм на фестиваль.

– А где можно будет посмотреть твой фильм, Алексей? – вдруг спрашивает Мариночка. – Уж больно много про него слухов. Вот и мне невтерпеж.

Это она меня поразила. Какие слухи? Хотя… черт их вообще всех знает.

– Премьерный показ будет для комиссии на Горького. Я вам сообщу заранее, вот вы и приезжайте. Может, Екатерина Алексеевна тоже будет. Встретим, как положено.

– Какой же ты дамский угодник, – немного манерно отвечает помощница. – А знаешь, товарищ министр просто ни в какую не хочет пропускать в советский прокат французские фильмы. Там обсуждают какого-то Фантомаса и еще ведут речь об Анжелике. Про первого не знаю, а книгу о похождениях второй я читала. Это очень необычно.