А вот премьерный показ для основной комиссии, состоящей из представителей «Госкино» и нескольких экспертов, представленных известными режиссерами, меня откровенно пугал, вгоняя в панику. С учетом того, что слухов о нашем фильме ходило множество, то предварительный просмотр вызвал определенный ажиотаж. В итоге, кроме самой комиссии, показ решили посетить Фурцева, глава «Госкино» Романов с замами, десяток известных режиссеров и еще непонятная для меня публика. Скорее всего, чиновники с супругами.

Вот мы и сидим в коридоре, как в знаменитом мультике. Зельцер, наверное, выкурил уже полкило своей махры, источая жуткий аромат. Акмурзин, всегда веселый и румяный, стал белым как мел и смотрел в одну точку. Пузик тоже побелела, что, учитывая ее веснушки, выглядело забавно. Агапова постоянно трясла ногой, периодически вскакивала, чтобы пройти несколько шагов, и опять садилась. Только мы с Серовой делали вид, что ничего особенного не происходит. Хотя по подрагивающим рукам Валентины Васильевы чувствуется ее напряжение. Сафонова я не взял с собой принципиально. Отношения с ним испортились не только у меня, но и у всей группы. Не сказать, что он склочник или плохой человек, но просто не вписался в коллектив. Пельтцер была занята на съемках другого фильма и приехать не смогла.

Неожиданно раскрываются двери, и в коридор постепенно начинают выходить зрители. Вот за что не люблю я всю эту советскую чиновничью братию – в жизни лишний раз эмоции не покажут. Даже над хорошей шуткой смеяться не будут, вдруг она идет вразрез с сегодняшней линией КПСС. Но народ не расходился и ждал главных действующих лиц.

Романов и Фурцева вышли последними, о чем-то мило беседуя. В итоге первым говорить начал глава «Госкино». Но сначала он подошел к Серовой, приложился к ее ручке и поблагодарил за хорошо сыгранную роль. Народ даже выдохнул от удивления.

– Знаете, Валентина Васильевна, – произнес чиновник, улыбаясь, – вы были бесподобны! Впрочем, как всегда! Мне кажется, советское кино много потеряло, когда вы перестали сниматься. Смотрел и наслаждался каждым вашим словом, мимикой и взглядом.

Серова расцвела от счастья. А ведь она не такая старая, еще и пятидесяти нет. Ну, хоть один плюсик мне к карме, что сделал доброе дело для хорошего человека. Заодно и намек от руководителя, что пора начинать ее снимать.

– Не знаю, какое решение примет приемная комиссия, – это биг босс обращается уже ко мне, загадочно улыбаясь, – но лично мне фильм очень понравился. Вы очень тонко заметили, что любви все возрасты покорны. И после сорока жизнь человека не заканчивается, а у кого-то только начинается. Это же какой мощный эмоциональный посыл к людям, которые разочаровались в жизни! Не ожидал такой работы от столь юного человека. Надеюсь, после просмотра фильма в СССР возникнет не одна новая семья. Наша партия всегда заботится о своих гражданах. А этот фильм – один из этапов борьбы Советского Союза за благополучие собственного народа.

Здесь меня наконец-то отпустило. В прокат фильм пойдет, и точно без всяких купюр. Раз чиновник высокого ранга завернул такую речь, то это прямая команда всем комиссиям и любителям «не пущать». Еще и наград каких-нибудь накидают. Но главное – это Канны. Здесь же гарантии никто не даст.

Наш коллектив тоже приободрился и заулыбался. Далее речь взяла Екатерина Алексеевна.

– Признаюсь, не ожидала, что столь неоднозначный молодой человек способен снять такое душевное кино. Но за него просили разные люди, да и коллектив он собрал просто замечательный. Думаю, эта картина должна понравиться советским гражданам.