* * *

– Коля, не стой над душой, садись, – произнес Иванов подчиненному, наливая себе воды из графина, когда гость ушел в сопровождении водителя.

Некоторое время помолчав, подполковник вперил взгляд в капитана.

– Что это вообще было? Кто собирал информацию об объекте?

– Моя вина, товарищ полковник, – сразу ответил Антипов. – Объект просто кардинально изменился в последнее время, о чем сообщил только один информатор. Буквально за пару месяцев Мещерский стал фактически другим человеком. Сначала я не придал этому значения, но вон оно как. Будто его подменили.

– Да я уже сам жалею, что влез в это дело, не подготовившись. Получил сигнал от надежных людей. Надо было отреагировать. Думал, припугнем молодого выскочку и наладим с ним сотрудничество. В этой киношной сфере у нас людей хватает, но лишние уши не помешают. Заодно будет еще один управляемый человечек. А то слишком много позволяет себе вся эта богема. Плюс интересные дела вырисовываются вокруг этого Мещерского. Итальянец на контакт с ним вышел, что не просто так. Значит, делаем следующее, – Иванов как-то сразу подобрался. – Берешь этого героя в официальную разработку. Все, как положено – хватит игрушек. Уж очень мутный тип. Не бывает таких резких перемен в личности. Что-то здесь не то. Еще и на Западе он, видишь ли, решил работать, календарики продавать.

* * *

– Товарищи, соберитесь! Алексей, держи, – Барабанова, парторг киностудии, сует мне в руки какое-то знамя и бежит дальше, строить колонну из нашего дружного коллектива.

Это я привык, что в праздничные дни волен распоряжаться своим временем как угодно. У местных на это свое мнение. В день сорокадевятилетия Великой Октябрьской революции ты обязан быть на демонстрации. Хотя я не вижу множества заслуженных товарищей, работающих на Горького, но сам Бритиков присутствует и что-то весело вещает окружившим его людям.

В принципе, я не против подобных мероприятий. Другой вопрос, что они не должны превращаться в рутину и обязаловку. Это один из основных просчетов местной пропаганды. Тот же лозунг на грузовике, вслед за которым мы пойдем. Что значит – «Власть – Советам, заводы – рабочим, земля – крестьянам»? Насчет первого – я бы еще не стал спорить. Может, власть и принадлежит этим самым Советам. Но зачем нести всю эту чушь про рабочих и крестьян? Ведь страна была разрушена и уничтожена, в том числе потому, что народ перестал верить своей власти. А здесь вдруг лозунги, которые лично рисовал чуть ли не сам Ленин или Троцкий. Мир идет вперед, советские люди тоже меняются. И идеология должна реагировать и даже опережать все эти изменения. Еще – пора прекратить врать. Если земля принадлежит крестьянам, то отдайте ее им.

– Анатолич, – неожиданно рядом оказывается звукорежиссер Илья Садовников, которому явно холодновато на морозе в легком пальто и шляпе. – У тебя чая нет? А то совсем продрог.

– Чего нет, того нет, – отвечаю с улыбкой. – Зато есть коньяк.

– Издеваешься, да? И чего ты так орешь? – произносит нужный мне товарищ, оглядываясь. – Ты еще рупор возьми. Сейчас набегут желающие, или сдадут. Павловна и так лютует, только что отняла у мужиков чекушку. Народ же просто согреться хотел!

Сомневаюсь я, что товарищи хотели именно этого. Я же вполне осознанно взял с собой фляжку, которую мне подарил тесть, наполнив ее алкоголем.