Loading...
Изменить размер шрифта - +
Беседуют мирно, в сердце снова шевельнулась ревность. Чтобы не видеть их лиц, я пустил коня вперед.
Далеко впереди над низкими кустами подскочил олень, явно отсыпался, очумело уставился на скачущих в его сторону всадников. Сэр Макс засвистел, заулюлюкал, олень наконец развернулся и бросился прочь. Спросонья все не мог набрать скорость, но наконец начал отрываться все дальше и дальше.
Я прикрикнул на Бобика, тот нацелился догнать и свернуть соне шею, это же готовый обед уходит, мы некоторое время наблюдали за удаляющимся золотым телом, как вдруг сэр Макс вскрикнул:
— Сиреневая Трава!… Она перебралась!
Разговоры оборвались, все вытянули головы. Я и не обратил бы внимание, что трава дальше сиреневая, даже не такая уж и сиреневая, а зеленая с примесью этой сиреневости: весь лес в оранжевых листья, пурпурных, багровых, багряных, ярко-красных, желтых — золотая осень в разгаре, так что и трава меняет цвет перед наступлением заморозков… Но олень вбежал в эту сиреневость с разбегу, сразу забеспокоился и торопливо свернул, чтобы и не возвращаться к нам, страшным людям, и не пытаться пересечь все поле с этой низкорослой травой…
Потом он подпрыгнул несколько раз, мы видели на его копытах и бабках прилипшие стебли травы, сэр Макс выругался, а Килпатрик пробормотал:
— Ну что же ты, дурак… Еще успеешь вернуться…
— Не тронем! — крикнул Макс и замахал руками. — Возвращайся, дурачина…
Подъехали леди Беатрисса и Будакер, Будакер оценил взглядом расстояние и сказал трезво:
— Не успеет.
— Может успеть, — возразил Макс, — если сразу в нашу сторону. Тут всего шагов двадцать.
— Так олень еще дурнее тебя, — заметил Килпатрик. — И рога больше… А может, и нет… Макс бросил ладонь на рукоять меча.
— Но-но!
— Нет-нет, — сказал Килпатрик испуганно, — беру свои слова назад. Олень ничуть не умнее тебя!
Макс насупился, чувствуя, что изворотливый Килпатрик снова его уел, но не мог уловить где, а я, не слушая больше, смотрел, как прыжки оленя становятся все слабее и слабее. Наконец он, уже не подпрыгивая, сделал три тяжелых шага, стебли травы прилипали к его коже, другие, как вьюнки, быстро оплетали ноги и поднимались все выше и выше.
Я успел увидеть, как возле оленьих копыт поднялись из земли зеленые травинки, начали подниматься, словно при ускоренной съемке, обрели зловещий синеватый оттенок, роднивший их со сталью, обвили копыта… а некоторые даже сумели пронзить копыта, словно мягкую глину!
Олень закричал почти человечьим голосом, упал, трава сомкнулась над ним. Макс медленно выругался. Сквозь олений бок, покрытый золотистой шерстью, начали подниматься окровавленные стебли. А тело оленя все опускалось, будто под ним работает бригада кротов, вскоре осталась только трава, одна трава, а кровь потемнела и осыпалась.
— Объедем, — сказал Будакер. — Хорошо, олень попался первым…
— Да мы бы заметили, — возразил Килпатрик. — Что, про Сиреневую Траву не знаем?
— Знать одно, — буркнул Будакер, — а все равно могли забыть и поскакать напрямик… Я спросил раздраженно:
— А почему не уничтожат? Это ж не тролли в лесу, которых еще найти надо?
Килпатрик отъехал и уже махал оттуда, указывая, где пройти безопаснее. Трава не так уж и много места заняла, мы все направили коней в его сторону, Будакер начал объяснять недовольно:
— А кому этим заниматься? Если закрепитесь на этих землях, вот тогда и… но, думаю, все равно не до травы будет. То бароны бунтуют, то лесные люди выходят грабить целыми племенами, то еще что посерьезнее травки.
— Понятно, — сказал я.

ГЛАВА 10

Тропка сузилась, справа и слева огромные камни, еще дальше по левую руку пологий холм с обрывистой стороной там, где проходить отряду.
Быстрый переход