– Хорошо, – согласился Гарри. – Тогда встречаемся там возле лестничного пролёта первого этажа примерно через сорок минут.

Ричи вышел на улицу сразу же заметил Джастина Финч-Флетчли, который тоже увидел товарища и помахал рукой. Джастин находился в компании с Эрни Макмилланом.

– Как успехи, Джас? – подошёл к однокурсникам Ричард.

– По сравнению с тобой – скучно, – ответил Финч-Флетчли. – Эрни мне уже рассказал о вашей драке со слизеринцами.

– Это было круто! – с восхищением произнёс Макмиллан. – Я и не знал, что Рон умеет так драться. Он так ловко вырубил Креба и Гойла, потом ух… Я было испугался, когда Малфой достал палочку, но ты так ловко скрутил его руку и выбил палочку! Ричи, научишь этому приему?

– Я бы с удовольствием, – виновато улыбнулся Ричард, – но, Эрни, проблема в том, что я сам не знаю этого приёма. Всё получилось как-то по наитию. Опасность, адреналин в крови… Могу показать пару трюков из фехтования.

– Тоже неплохо, – сказал Макмиллан, ничуть не расстроившись.

– Ричи, а чего вообще от вас хотели змеи? – спросил Джастин.

– Я так понял, они просто нарывались на драку, – невозмутимо ответил Ричард. – Подошли к нам, и Малфой сразу начал оскорблять Рона. Некоторое время мы терпели, но потом Малфой перешел все границы. Пришлось показать этим выскочкам, что за слова нужно отвечать.

– Правильно! – согласился Макмиллан. – Я хотел вам помочь. Сразу поспешил, как увидел, что слизеринцев четверо, а вас трое, но потом понял, что моя помощь там не нужна.

– Прошу меня извинить, – сказал Ричард после того, как посмотрел на часы, – у меня важная деловая встреча. Встретимся в общежитии.

Взгляд Ричарда соскользнул с циферблата часов и остановился на тыльной стороне левой кисти ближе к предплечью. Он изумленно округлил глаза, обнаружив небольшой ожог в виде горизонтальной черты, от которой под углом в сорок пять градусов отходили ещё две черты.

Ричард сразу припомнил рунный алфавит, который во время отработки чар ему на протяжении целого месяца взбивала в голову мадам Марчбэнкс. Ожог вроде бы небрежный, но он был сильно похож на руну Фео.

До похода за философским камнем ничего похожего на руке не было. Единственный момент, в который появиться этот ожог – когда он световым клинком отбивал Аваду обратно в Квиррелла. Тогда в стороны разлетелись искры, видимо, одна или несколько попали на левую руку.

Если так подумать, Ричард принял на свою руку искры от смертельного заклинания. Единственный человек, который выжил после попадания Авады – Гарри Поттер. У него на лбу шрам, который, кстати, очень сильно похож на руну Сигел или же Соул. В Ричи угодили лишь искры от заклинания, видимо, по этой причине и рана намного меньше, и он не умер.

Из-за стресса и адреналина в крови Ричард до сих пор не ощущал боли, но стоило лишь заметить рану, как он почувствовал зуд и небольшую боль.

С трудом оторвав взгляд от ожога, Ричи отправился к Северной башне.

Во время пути Гросвенора-младшего не отпускали мысли об ожоге. Он никак не мог понять – почему он именно в форме руны? Это стандартная реакция волшебства на отраженное смертельное заклинание или просто совпадение?

На половине пути в голове Ричарда немного прояснилось, и он вспомнил о том, что любую рану стоит обрабатывать, даже если она кажется незначительной.