Гросвенор ткнул пальцем в кнопку с цифрой девять, решетки с лязгом сомкнулись, и лифт, натужно гремя, пополз вниз.

– А этот шум не перебудит всю охрану? – обеспокоенно спросил Барти.

– Вся охрана – один сторож, – отозвался Ричард. – Б – значит беспечность.

Крауч многозначительно хмыкнул.

– Во времена моей молодости всё было иначе.

– Фадж оптимизирует расходы, – с иронией произнёс Гросвенор, знакомый с внутренней кухней министерства времен Фаджа от компетентных источников.

– Но раз охранник всего один, мы могли запросто прийти под обороткой! – резонно заметил Крауч.

– Больше шансов, что сторож вызвал бы авроров, лишь завидев нас. Так что нет. Так надежней.

Лифт остановился, прохладный женский голос сказал:

– Отдел тайн.

Решетки разошлись в стороны. Невидимки выбрались в коридор, где все было неподвижно. Только лёгкий порыв ветерка, поднятого лифтом, колыхнул пламя ближайших факелов.

Ричард повернул к простой черной двери.

– Идём, – сказал он и повел напарника коридору. – Дядя, приложи палочку к левому верхнему углу двери.

Барти выполнил просьбу племянника, который в этот же самый момент приложил руку к верхнему правому углу двери. Ричард прошептал пароль и провел левой кистью по центру двери справа налево, после чего она распахнулась перед ним и его товарищем.

Они очутились в просторной круглой комнате. Всё здесь было чёрным, даже пол и потолок; вокруг всей комнаты через равные интервалы были расположены одинаковые чёрные двери без ручек и табличек, а между ними горели синим пламенем свечи в канделябрах. Их холодный мерцающий свет, отражаясь на гладком мраморном полу, делал его похожим на темную воду под ногами.

После того, как дверь была закрыта, Гросвенор отменил стелс-режим. Барти, следуя примеру племянника, тоже вышел из невидимости.

Отрезав себя от освещенного факелами коридора, они не перестали видеть что бы то ни было, кроме трепещущих синих язычков пламени и их призрачных отражений на полу, как было задумано изначально. Светофильтры в очках Крауча и в шлеме Гросвенора быстро подстроились, и авантюристам сразу стало всё замечательно видно.

Здесь дверей было не меньше дюжины. Барти смотрел на них, не зная, какая им нужна. Он ожидал, что скажет племянник, который, судя по его действиям, неплохо тут ориентировался.

Внезапно раздался низкий рокочущий звук и свечи на стенах поехали в сторону. Круглая комната вращалась. Крауч напрягся.

– Всё нормально, – успокоил его Ричард.

Стены завертелись так быстро, что на несколько секунд синие огоньки вокруг них слились в сплошные полосы наподобие неоновых ламп. Затем, так же внезапно, рокот стих, и всё снова замерло в неподвижности.

– Что это было? – спросил Барти.

– Это для того, чтобы злоумышленники, если вдруг проникнут в Отдел тайн, забыли, в какую из дверей вошли, – негромко сказал Гросвенор.

– А ты неплохо тут ориентируешься, – с подозрением посмотрел на племянника Крауч. – Словно сам работаешь невыразимцем!

– Дядя, ты же не знаешь, кем был мой отец… – с весёлыми нотками ответил Ричард.

Теперь опознать выход было не легче, чем найти крохотного муравья на черном, как антрацит, полу. Мало того – туда, куда им нужно было попасть, тоже могла вести любая из дюжины одинаковых дверей вокруг. Но Ричи, как и любой из невыразимцев, на зубок знал формулу, по которой платформа становится в зависимости от дня недели.