– Не припомню такого городка, но название до боли знакомое, – отозвался Ричи. – В этом фонде разве не могли выбрать сирот, которые живут неподалеку?

– Полагаю, сэр, – чопорно ответил камердинер, – что помогать сиротам, живущим в центре Лондона, нет никакого смысла. Они и так обеспечены всем необходимым.

– А в этом Литтл Уингинге что такого особенного?

– Специалист из благотворительного фонда говорила, что оттуда поступали жалобы от соседей, будто приёмный сын в одной из семей выглядит не по статусу семьи.

– В смысле? – во взоре Ричарда, устремлённом на камердинера из ванной в спальню, читалось недоумение.

– Простите, господин Ричи, но точно сказать я не могу. Там вроде бы у семьи есть родной сын, и он выглядит более упитанным и лучше одет, а приёмный ребёнок на его фоне словно доходяга в обносках.

– И зачем нам такой сложный случай? – удивился Ричард.

– Сэр, насколько я понял, помощь ребёнку из неблагополучной семьи, подобной этой, будет иметь больший резонанс в средствах массовой информации. То есть это более положительно скажется на вашем имидже филантропа, чем рядовое посещение фостер-семьи.

– В таком случае нам понадобится помощь констебля, – констатировал Ричард. – Я, конечно, уверен в способностях охранника, но если эта семья действительно неблагополучная, то лучше подстраховаться. Не хотелось бы второй раз попадать в больницу.

– Хорошо, сэр. Я передам ваши пожелания представителю благотворительного фонда. Полагаю, сопровождение полиции действительно не будет лишним.

Когда Ричард и Джон вышли из дома, на пороге их уже поджидала журналистка, и возле тротуара был припаркован Бентли Эйт.

Девушка со светло-каштановыми волосами длиной до плеч имела не особо привлекательную внешность, обычная молодая британка с ямочками на щеках, карими глазами, острым подбородком и слегка сутулыми плечами. Грудь тоже не являлась достоинством девушки, она была небольшой, а из-за сутулости и закрытого зелёного платья, которое дополняло чёрное длиннополое пальто, и вовсе сложно было что-либо разглядеть. На вид журналистке было в районе двадцати пяти лет плюс-минус два года. Рост средний.

– Фиона Брюс, Би-Би-Си, отдел текстовых новостей Юго-Восток, – представилась она. – А вы, полагаю, Джон и Лорд Гросвенор?

– Добрый день, мисс, – чопорно ответил и изогнулся в поклоне Джон. – Вы правы.

– Доброе утро, мисс Брюс, – вежливо сказал Ричард. – Рад знакомству. Прошу вас, – указал он на заднюю дверь автомобиля.

– Ох, какая роскошная машина! – восхитилась журналистка. – Впервые буду ездить на такой. Как бы не привыкнуть, – в шутку добавила она.

– Ничего особенного, – пожал плечами Ричард. – Четыре колеса, стальной кузов и чадящий двигатель на углеводородном топливе. Если бы не статус фамилии, я бы ездил на чём-то более экологичном и экономичном, что не пожирает три ведра бензина на сотню миль.

Журналистка рассмеялась.

– Забавная точка зрения, Лорд Гросвенор, – сказала она. – А ведь если задуматься, то действительно получается, что статус побуждает богатых людей приобретать дорогие автомобили.

Ричи дождался, когда журналистка сядет в салон автомобиля и забрался туда сам. Джон занял место на переднем пассажирском сиденье.

– Совершенно верно, – ответил журналистке мальчик. – К сожалению, так было всегда и будет в будущем. Раньше богатые люди для демонстрации своего статуса приобретали дорогих коней, делали кареты на заказ. Сейчас в ходу автомобили, яхты и самолеты. А в будущем обеспеченные люди будут покупать дорогие антигравитационные кары и флаеры с отделкой из эксклюзивных натуральных материалов, достать которые можно будет лишь за огромные деньги.