Вадим Георгиевич брезгливо отер о платок руки, которыми только что прикасался к крышке старого рояля со стертыми клавишами. «Ваши пальцы пахнут ладаном»… Вот только клиенту по поводу родственничка лучше бы ничего не знать, а то еще взбрыкнет в последний момент. «В доме повешенного», как говорится…

Их пригласили в гостиную, за круглый стол под шелковым абажуром. Такой, кажется, висел у его деда, когда Вадиму было лет пять.

Старушка принесла гороховый суп, старик выставил стопки и графин с остатками коньяка.

— Ну что же, давайте за наше ответственное мероприятие, — предложил Савелий Андреевич, открывая графин.

Вадим Георгиевич накрыл свою стопку ладонью и выразительно посмотрел на Катю. Катя тут же отрицательно мотнула головой.

— Ну что же, вам виднее. — Старик налил Станиславу Павловичу, жене и себе. Чокнулись, выпили.

Вадим с интересом наблюдал за тем, как Станислав Павлович с аппетитом уминает постный суп с неимоверным количеством черного хлеба и пьет дешевый коньяк, у которого такой резкий запах, что в носу свербит. «Наши новые русские — самые новые в мире», — скрывая насмешку, подумал он.

— Хотел бы я за брата своего выпить, царствие ему небесное, — сказал старик, наполняя стопки.

Вадим Георгиевич внутренне напрягся, понял, что нужно брать инициативу в свои руки, а то старик еще ляпнет лишнего.

— Сколько же ему было? — торопливо поинтересовался Вадим.

— Шестьдесят семь без малого, — ответила за мужа старушка.

— М-да, ну что же, каждому своя доля отмерена. У вас здесь долевое владение? — ловко перевел Вадим Георгиевич разговор.

— Нет-нет. — Старушка вытерла уголки рта шейным платком. — Я к этой квартире никакого отношения не имею и не прописана даже. Детки у нас на «Измайловской», да и я у них. Это Саввы с братом квартира.

— Понятно. — На самом деле Вадим прекрасно помнил утренний разговор с Катей по поводу количества владельцев. Таким, как бы случайным, вопросом он проверил и своего агента, и стариков. А то всякое бывает: наврут тебе с три короба, а потом у нотариуса глядь в документы, а там все наоборот. Был у него такой случай в прошлом году… Мужик клялся-божился, что разведен сто лет, с женой не живет и знать не знает, где она. А потом уже выяснилось, что у него штамп в паспорте и без ведома жены продать квартиру он никак не может. Столько хлопот, столько нервотрепки, и все зря, на фуфу!

Народу после обеда у нотариуса была полна коробочка. Но Вадим Георгиевич, словно не замечая очереди, прошел к дверям, заглянул в кабинет к своему сто раз «подмазанному» и проверенному на десятках сделок нотариусу. Римма Сергеевна уже подняла от бумаг гневный взгляд, чтобы рявкнуть на нахала, который врывается без приглашения, но, увидев Кравцова, тут же расплылась в широкой улыбке.

— Вадик, ты у меня богатым будешь — только сегодня с девочками тебя вспоминали. У тебя что, купля-продажа?

— Угу, — кивнул Вадим Георгиевич, оглянувшись на клиентов.

— Давай быстренько паспорта, бумажки. А то сейчас народ развоняется. Тут какое-то столпотворение нынче — продыху не дают.