За дверью завозились, щелкнул замок. Выглянула взъерошенная девчонка-лет десяти. На ней был спортивный костюм — шаровары и куртка.

— Папка где?

Тут инспектор пришел.

— С утра нету.

— Ты пусти нас, не бойся. Я дяденьке все расскажу.

Девочка посторонилась, запуская гостей в квартиру.

Теперь Вадим понял, почему не обгорела входная дверь: за ней была еще одна — железная. Эта, вторая дверь была черна от копоти. Глазок и ручки оплавились. Он прошел в комнату, взглянул на черные стены и потолок, на окна с выбитыми стеклами, занавешенные одеялами и каким-то тряпьем. Под ногами хрустел обгоревший паркет.

— М-да, тяжелый случай, — покачал головой Вадим. — Василиса, когда отец обычно приходит?

— Да кто его знает, когда он приходит! — ответила за девочку женщина. — Может, и вовсе не придет. Тут ведь трагический, можно, сказать, случай. — Она посмотрела на Василиску с жалостью. — Ты поиграй пока. — Взяла Вадима Георгиевича за рукав, потянула в кухню, прикрыв за собой обгоревшую, закопченную дверь.

Девочка присела перед диваном, из которого торчали черные пружины, потянула за одну из них. Пружина взвизгнула.

— Я прекрасно понимаю — жить здесь нельзя. Вы же видите, — сказала женщина.

— Вижу, — вздохнул Вадим. Утром ни слова не было сказано о пожаре.

— А все-таки не надо девочку забирать. Игорь тогда совсем пропадет. Мужика тоже понять можно. Была прекрасная семья, жили душа в душу, он ее на руках носил.

— Кого ее? — не понял Вадим.

— Стерву свою. Жену Татьяну. А она в один прекрасный день хвостом вильнула. Видите ли, принца ей подавай заморского! Выскочила за итальянца, бросила их тут на произвол судьбы. Она переводчицей в фирме работала. Таких матерей расстреливать на месте надо! Я понимаю — мужик, но ребенок-то почему должен страдать?

— Это она не захотела ребенка брать или ее новый муж? — Вадим сразу вспомнил о пузатой Дине, об Александре, которая сейчас готовит ему ужин и болтает по телефону.

— Хотеть-то она хотела… — Женщина вздохнула, посмотрела на облупившуюся раковину. — Приехала забирать, да только Игорь характер проявил — даже на порог ее не пустил. Застрелю, говорит, зарежу! Такое тут было —ой! И, конечно, поддавать с горя стал. Ему бы сейчас бабу хорошую, добрую, чтоб к рукам прибрала. Он мужик ласковый, да и руки золотые. Я пока могу девочку к себе взять. Недели на две. Больше, сами понимаете… У меня своих двое — жрать хотят. Две недели, а потом к бабке ее отправить. Бабушка у нее в Талдоме. Вы уж там решите этот вопрос положительно. А забирать ее никак нельзя.

— Да не буду я забирать. Я квартиру пришел смотреть.

— Так вы не инспектор, что ли, из этой, как ее?.. Комиссия по правам ребенка, что ли?

— Да нет, я квартиру купить хотел. — Вадим Георгиевич увидел, как женщина меняется в лице.

— А я-то, дура, его жалею! Нет, ты посмотри, каков сукин сын — квартиру продавать вздумал! Ну я ему устрою! Ну я ему сделаю! Увидит небо в алмазах! Подонок! А вы, молодой человек, давайте покиньте помещение! Идите, в другом месте себе дураков поищите! Быстренько-быстренько, пока я милицию не вызвала! — Женщина начала буквально выпихивать Вадима Георгиевича с кухни.