Изменить размер шрифта - +
Не здесь, так там. Не может он больше года без дела сидеть! — произнес Алексей, не веря в собственные слова. Кант мог «на пенсию» уйти, и что тогда?

 

— Где это — там? — спросил Зеленцов.

 

— Там — это за границей, — уточнил Алексей. — Если здесь он может веками нелегалом жить, то там придется ему и натурализоваться, и капиталы отмывать. Главное — этот процесс отследить. Вы уж, пожалуйста, обратитесь за помощью к коллегам.

 

— Ладно, обращусь, — кивнул генерал. — А теперь давай о том, что в твою филькину грамоту не вошло.

 

Не вошло многое. Ну вот, например, поведение агента по недвижимости. С незнакомым клиентом — продавцом или покупателем — он ведет себя иначе, чем со знакомым; с приятелем, обратившимся за помощью, иначе, чем со знакомым; с другом — иначе, чем с приятелем, любовницей (любовником) иначе, чем с другом. В общем, все как у Гоголя, и нет предела разнообразию человеческих отношений. Будь Алексей просто клиентом симпатичной Мариночки, никогда бы ему не узнать, что между реальной ценой объекта и той, что значится в распечатке, есть «две большие разницы», как говорят в Одессе, да и живет агент вовсе не с «конторы», а со своих дел, которые он «крутит» на стороне.

 

— Ну что же, Алексей Вячеславович, если это вам так интересно… — начал Бредов.

 

 

* * *

 

…— Диночка! — ласково позвал Вадим, войдя в комнату.

 

Шторы были задернуты, стоял полумрак, резко пахло какими-то лекарствами. Дина лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка. Под одеялом проступали очертания ее огромного живота. Вадим, решив, что Дина спит, осторожно, на цыпочках, подошел к кровати. Но она не спала — смотрела в потолок. Он присел на краешек, положил ей на грудь большой букет роз.

 

— Что с тобой? —спросил Вадим шепотом.

 

— Нет-нет, ничего, — грустно отозвалась Дина. — Тебя жду, лежу, думаю.

 

— Я уже здесь, — улыбнулся Вадим и ткнулся губами в ее щеку. — Я тебе фруктов привез и рыбки солененькой. Будешь?

 

Дина отрицательно мотнула головой, из глаз выкатились слезы.

 

— Что с тобой?

 

— Врач говорит, на сохранение ложиться надо. Живот тянет. Шесть недель осталось. Скоро уже.

 

— Кто ж тебе не дает? Ложись, милая, я тебя навещать буду.

 

— Угу, я лягу, а ты носа в больницу не покажешь, со своей Сашкой будешь жить.

 

— Дина, ты опять! — Вадим поднялся, заходил по комнате. — Сколько раз я просил!..

 

— Я тут лежала, думала: вот родится мальчик, подрастет, а папка к нам редко ходить будет. Забежит на часик, опять убежит. Мальчик меня спросит: «А почему папка с нами не живет?» А я ему скажу: «Потому что он в другом месте, с другой тетей живет. Семья у него там». Он спросит: «А мы для него разве не семья?» «Нет, — скажу, — не семья, мы так — в качестве развлечения существуем, чтобы иногда богатый папа нам подарки дарил да в гости приходил — поесть, поиграть да еще кое-что». У меня хороший мальчик будет, красивый, умненький, весь в отца.

 

— Ты прямо как немецкая фрейлейн из той сказки, ей-богу, помнишь, которая в день свадьбы представила, как родится у нее сынок и упадет в колодец… — покачал головой Вадим.

Быстрый переход