|
Бидоны уже все, сколько нужно, стояли около плиты, а грузовичок с балагуром дядей Лешей уехал. Паша видел, как грузовичок, урча, медленно забирается на горку — не догнать.
Он растерянно оглянулся. Было на нем больничное одеяние — куртка да штаны, на ногах тапки. В таком виде по зимней дороге не больно разгуляешься.
Подошла повариха Наташа, развязно подпихнула его широким бедром:
— Где бродишь-то, кавалер? Пойдем пообедаем, а то остынет все.
— Наталья, у нас здесь ватник и валенки найдутся? — неожиданно спросил Паша.
— В подсобке, — сказала Наташа. — Только не валенки, а сапоги. В валенках здесь нельзя. А куда это ты намылился, интересно знать?
— Потом скажу. — Паша бросился к подсобке. Сапоги оказались женскими и были по крайней мере на два размера меньше его ноги, но выбирать не приходилось. Он с трудом влез в них, накинул на плечи телогрейку.
— Павлик! — раздался в кухне звонкий голос медсестры.
Паша на мгновение замер. Никогда не был он набожным, никогда не ходил в церковь и не знал молитв, но тут вдруг ни с того ни с сего перекрестился и пробормотал: «Господи, спаси и сохрани!» — после чего рванул из подсобки.
Он выскочил из дверей на яркий свет, побежал по тропинке мимо помойки в сторону темневшего вдали перелеска. По этой тропинке из ближайшего поселка в больницу ходили медсестры и санитарки.
— Паша, вернись, к тебе брат приехал! А как же обед, Паша?! — неслись ему вслед голоса дежурной медсестры и поварихи.
Он знал, что женщины догонять его не станут. Он боялся другого, а до леса оставалось еще не меньше полукилометра…
Нервный с Седым выскочили на крыльцо, запрыгнули в машину. Взревел мотор.
— Подождите, подождите! — На крыльце появилась дежурная медсестра, замахала руками, приказывая им остановиться.
«Девятка» резко развернулась, обдав медсестру снежной пылью, и понеслась по дороге.
— Да что же это такое! — нервно закричала медсестра.
На больничное крыльцо выскочила и Наташа.
— Ну что? — спросила она медсестру.
— Не видишь — что? Уехали! — произнесла та. — Я еще и сказать-то ничего не успела, а он, вишь, уже сообразил, гад!
— Это не брат Пашкин был. Это какой-то из дружков его наркоманских. Долги, скорей всего, а может, и того похуже, — сделала предположение повариха. — Вот Пашка и перепугался. Надо в милицию звонить. Ты номер машины запомнила?
— Нет, — покачала головой медсестра. — Да куда там-все глаза снегом запорошили!
— Вот и я тоже нет, — вздохнула Наташа. — Спасать бы надо парня.
Медсестра с поварихой скрылись в дверях приемного отделения больницы.
Паша уже добрался до опушки леса, когда сзади послышался надсадный рев движка «девятки». Он оглянулся и увидел, что машина буксует на дороге, никак не может залезть на гору. Паша сделал в сторону «девятки» неприличный жест и припустил. Он знал, что там, за перелеском, шоссе, на котором можно будет поймать машину. Только бы успеть до того, как эти гады выкарабкаются… В перелеске он передохнул и умылся чистым снегом, перед тем как побежать дальше.
Нервный, матерясь, толкал машину сзади, комья грязного снега летели на его одежду. |