Инстинктивно он выхватил из кобуры пистолет, встал в стойку и направил дуло прямо на нее.

— Брось плащ, лицом к стене, руки над головой.

— Дункан…

— Делай, черт тебя побери! — заорал он. — Или, богом клянусь, я тебя пристрелю.

Элиза уронила на пол дождевик, который держала, перебросив через локоть, и, подняв руки, повернулась к стене.

Сделав над собой немалое усилие, он закрыл рот и постарался дышать спокойнее. Но как было сдержать бешено колотившееся сердце?

— Двадцать второй калибр у тебя? — Что?

Не опуская пистолета, он подошел к ней и торопливо обыскал сверху донизу: пробежал ладонями по бокам, от подмышек до лодыжек, по внутренним швам джинсов и вокруг пояса. Убедившись, что она не вооружена, он отошел к ночному столику и взял телефон. Кнопки запищали, когда он стал набирать номер. Элиза обернулась.

Выбросив вперед руку, она жестом остановила его:

— Не звони никому. До тех пор, пока я все не объяснила.

— Ты еще все объяснишь.

— Дункан…

— Не называй меня так! Я тебе не Дункан. Я — детектив, который засадит твою задницу в тюрьму, и больше никто.

— Я в это не верю.

— Придется.

— Тебе незачем держать меня под прицелом.

— Наполи и Троттеру ты наверняка говорила то же самое — и вот что с ними случилось. Как ты сюда вошла?

— Я слышала, как ты ходишь внизу. Ты плакал?

— Как ты сюда вошла?

— Окно на первом этаже не было заперто. Я понадеялась, что ты забыл включить сигнализацию. Почему ты плакал?

Он снова пропустил этот вопрос.

— Сотни мужчин и женщин сбились с ног, разыскивая тебя по всему юго-западу. Пресса подняла немыслимую шумиху из-за твоего падения с моста. Уверен, ты досыта насладилась вниманием к своей персоне.

Она развела руки в стороны:

— Я похожа на человека, который весело проводил время?

Здесь она была права. Выглядела она ужасно.

— Что у тебя с волосами?

— Когда инсценируешь собственное самоубийство, первым делом надо изменить внешность.

Прическа ее выглядела так, словно она обрезала волосы тупым кухонным ножом. Короткие острые пряди пучками торчали в стороны, словно панковские «ирокезы». И к тому же были выкрашены в темно-каштановый.

Вместо прежних дорогих нарядов она была одета в слишком просторные для нее джинсы и рубашку. Судя по виду, купленные на блошином рынке. На ногах — обычные тряпочные кеды. Никакой тебе бирюзы. Вдобавок грязные и промокшие.

Лицо ее сильно похудело, а стрижка делала худобу еще заметнее. На глаза щедрой рукой был наложен мрачный макияж. Заметив внимание Дункана, она пояснила:

— Чтобы замазать фингал — подарок Мейера Наполи.

— Кто начал драку? Он или ты?

Она вытянула руку и закатала длинный рукав рубашки. От запястья до локтя вся рука была покрыта синяками разных оттенков.

— Кажется, он не ожидал, что я дам сдачи. Телефонная трубка вдруг стала оттягивать Дункану руку. И пистолет. Но он не собирался их опускать.

— Он ждал тебя в твоей машине? — И когда она удивленно посмотрела на него, пояснил: — Это мы вычислили. Наполи доехал на такси до той улицы, где стояла твоя машина.

— Пока я была с тобой.

— Пока ты любезно предложила себя оттрахать.

Она опустила глаза, но всего лишь на мгновение. Когда она подняла их, во взгляде ее читалась ярость.

— Ты до сих пор не понял?

— Судя по всему, нет.