– У наёмников сейчас боевое построение, – подал голос Вельз, всё это время молча следовавший за нами.

– Боевое построение? – Я свела брови к переносице.

– Всех новых наёмников, собранных с деревень за эти две недели, спешно вводят в курс дела, объясняя, кто такой главнокомандующий и почему нужно его слушаться. – Аст развернулся и окинул центр законников долгим задумчивым взглядом. – А через несколько часов на главном полигоне начнётся сам съезд – сеанс запугивания с показательными выступлениями лучших бойцов.

– Помню, – кивнула я, – не понимаю только, как вас с Троем не запрягли под это дело.

– Они попытались, – на губах Аста появился намёк на улыбку.

– Он выходит, – вновь подал голос Вельз, и я краем глаза заметила, как Джет спускается по ступеням, сворачивает к парковке и садится на байк.

Трой в это время уже должен был отдать сигнал по системе связи, что располагалась под всеми зданиями законников, чтобы грузовики с Грешниками отправлялись с ближайшей к Централи базы и ехали мимо Города – по объездной дороге внутри стен, – чтобы случайно не столкнуться с Джетом.

У нас была только одна попытка. Против нас были все патрульные, вся охрана главнокомандующего, половина разведкорпуса и треть наёмников. И мы не имели права проиграть.

Три часа спустя я с бесстрастным лицом стояла на полигоне Главной Базы среди членов своего отряда и смотрела на то, как главнокомандующий в ослепительном белом мундире с кроваво красными эполетами поднимается на трибуну и начинает вещать о новом мире, в котором мы живём и законы которого призваны охранять. Его речь была мне неинтересна. Намного интересней было смотреть на лица наёмников, стоявших сотней рядов перед трибунами и молча взиравших на своего могучего диктатора. Мужчины старались сохранять одинаково отрешённые лица, но я хорошо видела, как многие из них едва скрывают своё презрение.

Дамас с Троем хорошо поработали…

Я перевела взгляд вперёд и посмотрела на противоположную сторону полигона: там стояли патрульные и личная охрана главнокомандующего. Как и мы, они стояли боком к трибуне, имея возможность видеть всех, кто находится на этой огромной площади.

И среди этих, послушных воле главнокомандующего, законников до сих пор не было Джета.

Я не знала, радоваться ли этому или готовиться к худшему…

Как и ожидалось, большинство бойцов разведкорпуса не отрывало от меня глаз с тех пор, как я появилась на полигоне. Аста знали все, и всех волновал один и тот же вопрос: почему я?

Я по понятным причинам не могла на него ответить, а спрашивать у самого Холодного Принца никто не решался, потому уже больше тридцати минут на меня косилось по меньшей мере пятьдесят пар глаз.

Помимо доброй половины разведчиков Централи, за мной пристально следили все пасторы, стоявшие ближе всех к трибуне. С беловолосым братом Лои их было ровно пятнадцать человек, и мне не нужно было встречаться с ними в бою, чтобы понять – это наши самые опасные противники. И с ними нужно будет разобраться в первую очередь.

Но худшим испытанием дня стал пристальный взгляд самого главнокомандующего. Как он умудрялся смотреть на меня и при этом так величественно и грозно произносить свою речь, внушая всем и каждому на площади, что он обращается именно к нему, – я искренне не понимала. И тем не менее всей кожей ощущала давление его взгляда.

– …тогда Бог покарал нас, наслав на землю скверну… – продолжал свою грозную речь диктатор, а я молча стояла, глядя на него, и на моём лице не дернулся ни один мускул.

Лживые слова этого человека заставляли меня желать ему самой страшной смерти, но я держалась, не показывая ни одной живой душе, что испытываю по отношению к этому лицемеру.