– Надо было думать об этом, когда брал меня в отряд, – безразлично бросила ему и пошла вперёд, вновь отведя саблю в сторону.

Я не понимала, чего он добивается: совершенно очевидно, что эти трое уже наелись мертвечины и уже не такие поворотливые, какими могли быть, к тому же самую опасную особь Трой спровоцировал сам – окликнув меня громким голосом, потому я смогла отбить ожидаемую атаку. И тем не менее идти одной против двух – весьма опасное мероприятие. А против трёх – так и вовсе самоубийство. Так какую цель преследует Трой, выпуская меня на ринг на заведомо проигрышный бой?

Грешники резко помчались на меня, раскрыв рты в беззвучном крике. Пришлось бежать навстречу одному из них и резко уходить в кувырок, отрубая одну из конечностей. Вот только этим тварям не мешает отсутствие рук или ног… вот и этот Грешник упал на землю и вновь ринулся на меня, передвигаясь на двух руках и одной ноге, словно какой-то жукпереросток. К тому же второй из нападавших неожиданно сделал большой круг и помчался на меня с такой скоростью, что, столкнись он со мной – меня просто снесёт, а потом прокатит по асфальту, – и тут уже одной вывихнутой ладонью не отделаешься… Хорошо, что вчера я повредила левую руку, иначе сегодня меня бы уже жрали Грешники…

Я попыталась уйти с линии атаки и побежала к стене, окружающей базу; разогналась, взбежала, оттолкнулась от стены и, перевернувшись вокруг себя, приземлилась на асфальт. Та тварь, что бежала на трёх конечностях, ударилась затылком о стену – и у меня появилась возможность рубануть ей по голове, что я и сделала, вот только…

– Гаморичка! – крик Барб, зуд в правой ладони, резкий поворот головы, раскрытая в беззвучном крике пасть бывшего человека прямо перед моим лицом…

Свист металла, пролетающего мимо, и Грешник оказывается прикован к стене тем самым тесаком, на который я положила глаз в самом начале.

Он был близко. Слишком близко.

Я перевела взгляд на Троя, опустившего руку после броска…

– Тройчик, так нельзя! – закричала Барб. – Даже меня ты выпускал против одного!

Я не смотрю на неё, смотрю только на него, вижу боковым зрением, как Вельз поднялся на ноги на вершине стены, чувствую, что Барб готова подбежать ко мне… и начинаю идти к Трою; иду, разгоняясь с каждым шагом; откидываю в сторону саблю, готовлюсь заехать кулаком прямо по его наглой физиономии, а потом врезать между ног коленом, а потом молча запинывать, пока он не начнёт харкать кровью.

Не знаю, что в этот момент отразилось в моих глазах, но лицо Троя вдруг стало напряженным, а в его взгляде… в его взгляде вновь блеснул знакомый азарт. Я сконцентрировала в руке всё своё желание врезать ему и потому пропустила этот странный блеск в его глазах – отчего и поплатилась: секунда, и я была прижата к стене с крепкой рукой на своей шее. И эта рука реально причиняла мне боль, в то время как сам Трой был цел и не вредим.

– Думаешь, я поступил несправедливо? – спросил он, остановив своё лицо в паре сантиметров от моего. – Или хочешь сказать, что я не предупреждал тебя?

– Я тебя убью, – стараясь беречь количество кислорода в лёгких, негромко, но уверенно сказала я.

– Не бросайся обещаниями, которые не сможешь исполнить, – так же негромко ответил Трой, ещё сильнее сжав пальцы на моей шее.

– Ты – чертов психопат. И я не буду служить под твоим началом, – я посмотрела ему в глаза. – Можешь считать наш контракт аннулированным.

– Я посчитаю его аннулированным тогда, когда сам того захочу, – он придвинулся ко мне ещё ближе, и теперь нас разделяли буквально миллиметры. – Ты ещё не привела ко мне Аста.