Я вздохнул, когда она сказала именно то, что мне нужно было услышать, и крепко обнял ее.

— Я тоже тебя люблю, solnyshko. Всегда.

Киса откинулась на спинку стула, заглядывая мне в лицо, и я не мог удержаться от того, чтобы снова не поцеловать ее. Я оторвался от ее рта и прижался лбом к ее лбу.

Некоторое время мы молчали, пока Киса не отступила. Я протянул руку и взял ее за запястье, внезапно вспомнив, что она была у доктора этим утром. Я заметил, что в последнее время она была больна и не в себе. Это чертовски сильно беспокоило меня.

— Как прошел прием у врача? — спросил я.

Киса уставилась на меня. Ее голубые глаза, казалось, потеряли фокус. Резко сжав мою руку в своей, она быстро улыбнулась и сказала:

— Просто желудочный грипп, малыш. Не о чем беспокоиться.

Я облегченно вздохнул и поднялся на ноги. Я тоже протянул ей руку. Проведя ладонью по моей, Киса встала на ноги. Я обнял ее.

— Я рад, что ничего серьезного. Я люблю тебя, — прошептал я. — Больше, чем я могу выразить.

Киса ненадолго напряглась, у нее перехватило дыхание. Затем она обняла меня.

Глава 13

Заал

Они начинались как образы. Фотографии людей и мест, которые я не узнавал. Они начали вторгаться в мои сны по ночам. Я наблюдал за ними, как будто стоял сбоку. Люди.

Мужчины, женщины, дети, как мальчики, так и девочки. Они были счастливы. От них мне становилось тепло. Там было двое мальчиков. Они выглядели одинаково: те же волосы, то же телосложение, то же лицо, но у одного карие глаза, а у другого — зеленые.

Я не мог стереть их лица из памяти. Но каждый раз, когда я думал о них очень долго, раскаленная боль пронзала мой мозг… потом появлялись другие образы… образы крови, оружия, крики, которые разрывали мой живот. Я терпеть их не мог. Крики зажигали огонь в моих венах, заставляя меня терять контроль. Но крики маленькой девочки были хуже всего… Она кричала, и я видел, как две маленькие ручки тянутся ко мне, прося помочь, но что-то удерживало меня… затем крики прекращались, и в моем животе образовывалась яма.

Я не мог дышать, и мое сердце разбивалось. Невозможный гнев разрывал меня в клочья.

Я лежал в постели с Талией, широко раскрыв глаза и обхватив руками ее тонкую талию. Я больше не хотел закрывать глаза. Я не хотел отдыхать и мечтать о возвращении.

Я не хотел, чтобы они были в моей голове. Я понятия не имел, что они значат, но уверен, что они заставят Талию плакать.

Она всегда плачет. Когда я не понимал, чего она от меня хочет, ее глаза наполнялись слезами. Она смотрела на меня своими большими карими глазами и молчала.

Мне не нравилось, что она плачет. Мой живот напрягался, и грудь горела. Мне нравилось, когда она улыбалась и когда ее губы обнажали зубы. Мне нравилась родинка на ее левой щеке. И когда ее длинные светлые волосы лежали на одном плече. Когда она смотрела на меня, ее щеки краснели. Когда она прикасалась рукой к моему лицу, то охлаждала мою кипящую кровь. Мне нравилось, когда она гладила мои длинные волосы и когда она целовала мои губы, как ее язык проскальзывал в мой рот.

Мне нравилось быть с ней, а не с Хозяином. Мне нравилось быть свободным с Талией, в этом защищенном доме.

Но моим самым любимым было то, как она заставляла меня чувствовать себя. Как быстро билось мое сердце, когда она лежала рядом. Как я мог дышать, когда она держала меня за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

И трахать ее. Хотя это было не так, как раньше. С ней все было не так, как с женщинами Хозяина. Я смотрел ей в глаза. Ее рука гладила меня по спине, потом гладила по волосам. Это было медленно. Это что-то значило для меня. Когда мы были вместе, я чувствовал себя целым. Помню только, как чувствовал онемение и опустошенность, убивая и трахаясь ради Хозяина.