В четырнадцать лет он оказался на улице, был вынужден сам заботиться о себе. Тогда он мог соблазнить женщину всего лишь для того, чтобы, за неимением других возможностей, провести ночь под крышей…

Так почему же, черт возьми, ночь с девственницей теперь занимала все его мысли? Он не мог этого понять. Может, потому, что он отнял ее у Аякса? Лишил его желанного приза, которым тот намеревался насладиться в первую брачную ночь? А иначе – почему Аякс не лишил ее девственности раньше?

Одна мысль об этом человеке, находившемся здесь, совсем рядом, заставляла сжиматься его внутренности. Если бы много лет назад он не счел убийство неподходящим способом мести, сейчас он непременно начал бы обдумывать, как покончить с ним.

Но нет, он все равно не сделал бы этого.

Пусть он был негодяем – жизнь сделала его таким. Но он не был хладнокровным злодеем, как Аякс.

И как их общий отец.

Не важно, кем был Аякс сейчас. Он рос там же, где и Алекс, с удовольствием наслаждаясь доступными ему излишествами. Женщинами, подобными матери Алекса, готовыми на все за очередную дозу. Рабынями. Жертвами. Жившими в нищете, хотя рядом с ними все сияло роскошью. Привязанными к этому месту пагубным пристрастием к наркотикам, а в случае с матерью Алекса – странной страстью к хозяину особняка.

Свое изломанное, болезненное чувство она называла любовью. Потом эта любовь оставила ее истекать кровью на полу дома. Алекс, как ни старался, не мог вырвать из памяти растекавшееся вокруг нее ярко алое пятно…

Ни годы, ни успех не изменят этого. Не помогут вернуть ее. А Аякс теперь на вершине. И наслаждается жизнью как ни в чем не бывало. У него будет семья. Рядом с ним – женщина, которая любит его, – по крайней мере, Алексу так казалось.

Все эти годы будто не оставили на нем следов. Но, как бы Аякс ни пытался казаться респектабельным джентльменом, Алекс знал правду.

Сжав кулаки, он обернулся и взглянул на особняк. Ко входу в дом шла небольшая группа людей во главе с женщиной в черном костюме – униформе обслуживающего персонала.

Ускорив шаг, Алекс пристроился в хвост группы. Женщина в черном рассказывала о фреске на внешней стене, которая, по ее словам, попала сюда из старинно