Дейн повернулся на бок и подтянул ее к себе.

– Ты все правильно сделала, Джесс. Сомневаюсь, чтобы я мог справиться одновременно с больным ребенком и вопящей мамашей. Голова и руки – обе руки! – были полностью заняты сыном.

– Ты приехал за ним, – сказала она, погладив его по твердой груди, – и только это важно. Теперь он в безопасности. Мы будем о нем заботиться.

– Дома. – Он посмотрел на нее. – Значит, это постоянно.

– Леди Гренвилл воспитывает двух побочных детей мужа вместе со своими собственными. У герцога Девоншира в семье два таких отпрыска.

– И маркиза Дейн чертовски просто может делать то же самое, и ей плевать, что об этом подумают другие.

– Я не возражаю начать семью с восьмилетнего мальчика, – сказала она. – В этом возрасте с детьми легко поладить. Они очень человечны.

В этот момент нечеловеческий вой нарушил рассветную тишину.

Дейн рывком сел. Джессика попыталась его опять уложить.

– У него ночной кошмар, вот и все. С ним Мэри.

– Этот кошачий концерт идет из галереи. – Дейн встал.

Пока он натягивал халат, Джессика услышала второй душераздирающий вопль действительно из галереи, как сказал, Дейн. Другие голоса. Глухой удар. Звук торопливых шагов.

Дейн босиком выскочил в коридор. Джессика выбралась из кровати, оделась и поспешила за ним.

Он стоял возле двери, скрестив руки на груди, и с непроницаемым лицом наблюдал, как голый восьмилетний мальчишка мчится к южной лестнице, а три лакея его преследуют.

Доминик был в нескольких шагах от цели, когда на его пути вырос Джозеф. Мальчишка мгновенно повернулся и побежал назад, увертываясь от взрослых, пытавшихся его изловить, и приветствуя визгом каждую их промашку.

– Похоже, мой сын – ранняя пташка, – мягко сказал Дейн. – Интересно, чем его Мэри накормила на завтрак? Порохом?

– Я тебе говорила, что он чертовски быстро бегает.

– Он пробежал мимо меня несколько секунд назад, – сказал Дейн. – Он меня видел. Посмотрел в упор и засмеялся, но не остановился. Добежал до северной лестницы, на полсекунды замер, соображая, а потом повернулся и побежал в обратном направлении. Как я понял, ему хотелось привлечь мое внимание.

Джессика кивнула. Дейн вышел в галерею.

– Доминик, – сказал он, не повышая голоса. Доминик нырнул в альков. Дейн последовал за ним, снял его с занавески, на которую тот пытался залезть, и перекинул через плечо.

Он отнес Доминика в главную спальню, потом в гардеробную.

Джессика пошла за ними и остановилась в спальне. Она слышала громыхающий бас отца и писклявый голос сына, но слов было не разобрать.

Когда через несколько минут они вышли из гардеробной, на Доминике была рубашка Дейна. Подол доходил до пола, рукава волочились по ковру.

– Он позавтракал, умылся, но отказался надевать кожаный костюм, потому что он, видите ли, в нем задыхается, – объяснил Дейн.

Джессика с трудом сохраняла серьезное выражение лица.

– Это папина рубашка, – с гордостью сообщил Доминик. – Она мне велика, но я не могу бегать голозадый…

– Голый, – поправил Дейн. – Не говори про свою заднюю часть в присутствии леди. И не бегай с болтающимся насосом, даже если тебе очень смешно слушать, как визжат шокированные фемины. А еще не поднимай рев на рассвете, когда все еще спят.

Доминик немедленно перевел внимание на кровать.