– Нет, – шепнул он, глядя ей прямо в глаза.

Какое-то мгновение она готова была сбить его с ног, убрать с дороги, но потом возмущение уступило место стыду.

– Прости.

– Все в порядке, – с некоторой неловкостью отозвался Дорн. Голос его прозвучал резко, как и всегда, когда он пытался кого-нибудь утешить или подбодрить.

– Безумие совсем рядом, – пожаловалась она, – все время.

– Ты справишься.

– Посмотрите туда, за Шатулио, – прошептал Рэрун.

Она попыталась приглядеться. Клубок извивающихся, дергающихся драконов неподалеку мешал ей, но все же, то вытягивая шею, то приседая, она сумела рассмотреть дальнюю часть сада.

Там на земле лежал огромный зеленый гравированный дракон, изодранный зубами и когтями. Однако его мясо никто не ел. Наверное, победитель приберегал тушу для себя. Убийцей его наверняка была старая красная дракониха, командовавшая всем драконьим войском. Кара слышала, что подданные называют ее Малазан. Обожженная, искалеченная и истекающая кровью едва ли не так же, как побежденный ею враг, она лежала на клумбе с пурпурными цветами. Два дракона поменьше суетились вокруг нее, шипя заклинания, чтобы залечить раны и вернуть ей прежнюю силу.

– А теперь, – сказал Рэрун, – пошли вниз. Мы и так задержались здесь слишком долго.

Лишь когда они добрались до подземелья, Кара заговорила:

– Уверена, это Шатулио как-то ухитрился сделать так, что Малазан и зеленый сошлись в поединке.

– Я тоже так думаю, – кивнул Рэрун, – а значит, он победил, прежде чем враги расправились с ним.

– Он уничтожил одного из двоих самых серьезных бойцов, – заметил Дорн, – и жестоко ранил второго. Даже притом, что ее лечат целители, она какое-то время не сможет возглавлять атаки. Медный подарил нам небольшую передышку.

«Я сумею ею воспользоваться, – подумала Кара. – Обещаю тебе, Шатулио».

И словно в насмешку над ее клятвой все те тома и свитки, которые ей еще предстояло прочесть, – полка за полкой, стеллаж за стеллажом, комната за комнатой, – непрошено всплыли перед ее мысленным взором.

Глава 10

15 Киторна, год Бешеных Драконов

Деревья, нечасто, встречающиеся в Фаре, были карликовыми, искривленными и узловатыми, истерзанными вечными ветрами. И, тем не менее, этот экземпляр, выросший на затянутой облаками вершине горы, оказался достаточно крепким, чтобы выдержать тяжесть обнаженного трупа орка. Гоблин со свинячьей мордой болтался в петле из сыромятной кожи, таращась пустыми глазницами, из которых какая-то голодная птица выклевала глаза, и распространял вокруг жуткую вонь. На груди и животе мертвеца виднелось множество ран. Без сомнения, одна из них и стала причиной его смерти. Над этими боевыми отметинами кто-то грубо вырезал изображение злобного рогатого существа и скрещенных под ним кривых сабель.

Павел решил, что это знак соперничающего племени орков, убивших чужака за то, что он вторгся на их территорию, и повесивших его тут в назидание другим возможным нарушителям.

– Ну что, – поинтересовался Уилл, – мы готовы?

Он стоял, положив руку на рукоять своего изогнутого меча. Когда зеленые драконы улетели, друзья отыскали и заколдованное оружие, зажатое в руке мертвого огра, и солнечный амулет Павела среди барахла Ягота. По мнению жреца, это было последней удачей на их пути.

Все время, прошедшее со дня уничтожения огров, двое путников пытались пробраться назад в Фентию, но без лошадей дело продвигалось медленно. Снова и снова им приходилось отклоняться от курса, чтобы избежать встречи с мародерствующими драконами или орками и великанами.