Тэган и Дживекс приземлились неподалеку и бегом бросились к врагу. Любой фехтовальщик, даже авариэль, нанесет более сильный удар, когда его ноги стоят на ровной поверхности. Балансируя крыльями, чтобы удержать равновесие на наклонной поверхности крыши, он подскочил к лежащему без движения противнику. Изо всех сил махая крылышками так, что они сливались в размытый круг, Дживекс несся рядом с ним.

Хазми исчез. Тэган выругался. Он решил, что демон пришел в себя и перенесся в другое место, но Дживекс думал иначе.

– Это была иллюзия, – проворчал дракон. Наверное, как существо, способное создавать подобные миражи, он хоть и поздно, но распознал фантом.

В любом случае, целью всего этого маскарада могло быть только одно: привести их с Тэганом туда, куда было нужно хазми. Авариэль расправил крылья, готовясь взмыть в воздух.

Крыша раскололась у него под ногами, и он провалился вниз. Крытые дранкой доски затрещали, и зазубренные обломки дерева впились в его лодыжки, словно зубастые челюсти. Авариэль закричал от боли.

Издавая мерное жужжание, настоящий хазми полз по коньку остроконечной крыши соседнего дома. Дживекс повернулся к нему, но заколебался, не зная, заниматься демоном или помочь Тэгану освободиться. Это дало хазми время, чтобы поразить дракона с помощью заклинания.

Трепещущие крылышки Дживекса и все его тельце вдруг сделались неподвижными. Он упал, покатился вниз по крыше и едва не свалился с нее. Он дрожал, тщетно пытаясь стряхнуть с себя насланный магией паралич.

Не обращая внимания на боль, Тэган напрягся, стараясь высвободить ноги из щели. А поняв, что это ему не удастся, начал торопливо произносить заклинание для перемещения.

Воздух вокруг него потемнел. Саранча облепила его сверху-донизу, забираясь под одежду, кусая, мешая дышать. Он начал отчаянно отмахиваться, запнулся, скомкав концовку заклинания, и магия исчезла.

Ничего не видя, авариэль бился в ловушке, но освободиться не мог. Свободной рукой он отмахивался от саранчи, но тоже безуспешно.

Он опять подумал, как хорошо было бы, если б здесь появился Рилитар, но понимал, что этого все равно не произойдет. Каким-то образом, хазми обнаружил и нейтрализовал амулет, который должен был вызвать эльфа.

Саранча атаковала снова и снова. Каждый укус был не сильнее булавочного укола, но общий эффект был ужасен. Когда сознание начало оставлять его, Тэган чувствовал лишь горькую досаду, в первую очередь на себя самого, за то, что оказался таким безмозглым и позволил так легко себя одурачить.

* * *

Павел не представлял, как мог Бримстоун узнать, что он просил бога утренней зари о помощи, но не хотел ни спрашивать, ни доставлять дракону-вампиру удовольствие, отреагировав на его насмешку.

Вместо этого он поинтересовался:

– Что тебе нужно?

Бримстоун фыркнул, и запах дыма, исходящий от него, усилился.

– То же, что и всегда: победить Саммастера. Я говорил тебе, что прерву свое уединение, когда сочту необходимым.

Действительно, говорил. Но жрец сомневался, что он выполнит обещание, и не только потому, что из всех союзников Кары Бримстоун был самым странным и уж точно самым коварным. Любой жрец Летандера, связанный с очистительным солнцем, презирал мертвяков и делал все возможное, чтобы уничтожать их, где бы они ни встретились ему на пути.

– Это что-то новенькое, – пробормотал Уилл. – Сделай-ка еще один свет.

Светящийся камень, на который Павел навел чары раньше, валялся где-то позади дракона, и поэтому трудно было разглядеть что-либо, кроме его силуэта.

Павел немного поколебался, потом решил, что хотя формально они и находятся на вражеской территории, шансы, что еще какие-нибудь орки вздумают напасть, пока Бримстоун здесь, минимальны.