Когда они с монахами мчались вниз по лестнице, в подземелье раздалась грозная, но прекрасная боевая песнь, бросающая дерзкий вызов реву атакующих драконов. Значит, Кара уже добралась до места прорыва. Дорн и рад был, что такая могучая сила встала на пути злобных змеев, пока они еще не проникли в подземелье, и в то же время боялся, что незваные гости расправятся с певчей драконихой.

Пока они бежали мимо погребов, другие обитатели монастыря выскакивали из новых импровизированных жилищ, из кухни, молитвенного зала и часовни и присоединялись к ним. Какофония боя привела их к склепам, длинному ряду пещер, где отполированные кости предыдущих поколений монахов, разложенные в каком-то замысловатом порядке, украшали стены и потолки зала черепов, зала позвоночников, зала тазов и так далее.

Склепы оказались слишком тесными, чтобы здесь можно было стрелять из лука. Дорн отложил в сторону лук и колчан, вытащил из ножен свой заговоренный меч и вбежал в первый склеп – хранилище бедренных костей, уложенных в виде блестящих белых роз. Его товарищи ворвались следом.

Внутри пещеры, заполненной костями, грохот, рев и звенящие песнопения Кары казались просто оглушительными. Стены ходили ходуном. Кости вылетали из креплений и дождем сыпались вниз, барабаня по голове и плечам Дорна. В воздухе висела пыль, которая тут же забилась ему в нос и глаза.

На миг у Дорна возникло безумное чувство, что он каким-то образом проскочил мимо схватки, не заметив ее. Мгновением позже он увидел картину, заставившую его остановиться.

Огромный толстый и неповоротливый земляной дракон с морщинистой серо-коричневой шкурой и горящими зелеными глазами, копавший подземный ход, не зная точно, где тот окончится, угодил в пещеру, слишком маленькую для его массивной туши. Змею пришлось бы разрушить часть потолка и стену, разделяющую пещеры, чтобы он смог, извиваясь, проползти в склеп. Для Кары здесь тоже было тесновато, но ей, гибкой и ловкой, было проще, чем ее массивному противнику. На его морде и груди, там, куда попало огненное дыхание певчей драконихи, чернели ожоги, а у нее самой имелась лишь кровавая отметина от когтя на плече.

Все это означало, что пока положение не столь плачевно, как могло бы показаться сначала. Но, заглянув под брюхо наземного, позади его переступающих лап и яростно хлещущего хвоста, Дорн увидел других драконов, готовых ворваться в подземелье, как только их собрат освободит проход. Тем временем в нескольких ярдах от Дорна из стены показалась передняя лапа в черно-красной чешуе с обсидиановыми когтями. От нее исходил жар, точно от пылающего камина. Магматический дракон тоже был готов вот-вот ворваться в пещеру.

– Разбейтесь на группы! – прокричал Дорн, стараясь, чтобы его расслышали за шумом боя. – Те, у кого есть копья и багры, бейте огненного!

Любой, кто попытался бы сразиться с магматическим драконом менее длинным оружием, неминуемо получил бы страшные ожоги.

Любой, но не Дорн.

Его железные протезы защитят уязвимую плоть от самого страшного жара. Так, двигаясь металлической стороной вперед, он подобрался к магматическому дракону.

Стена с ужасающим скрежетом обвалилась, превратившись в мешанину из камней, костей и песка.

Сверкая красными глазами, дракон просунул клиновидную голову на длинной шее в пролом, потом попытался втиснуть в него плечи и черные крылья. С нетерпением ожидая, когда же он расчистит путь, другие змеи рычали и шипели позади огненного.

Дорн бросился вперед, чтобы остановить его, и почувствовал, как жаркая волна накрыла его. Радуясь, что, в отличие от красных драконов, этот не может выдыхать пламя, полуголем вонзил шипы железного кулака в нос магматическому. Тот отдернул голову, подставив незащищенную шею, и в руке Дорна остался кусок драконьего мяса.

Змей раздраженно зарычал и попытался укусить врага, но Дорн отскочил в сторону.