– Собрались у отца историки и философы – все ученые с мировыми именами, – начал рассказ начальник кафедры. – Слово за слово, разгорелся спор о перестройке и ее последствиях для страны. Оказывается, идеологический отдел ЦК КПСС решил изменить вектор развития общества и в качестве обоснования этих изменений подвести под новый курс партии новую идеологическую базу.

Идея не нова. Закон отрицания отрицания – один из трех основных законов философии. В новейшей истории СССР это выглядит так: Хрущев отрицал заслуги Сталина, обвинил его в тирании. Брежнев отрицал все хорошее, что сделал Хрущев, и обвинил его в волюнтаризме. Горбачев вытер ноги о Брежнева и назвал время его правления «застоем». Перед идеологическим низвержением предшественника каждый новый лидер государства изменял вектор развития общества и подводил под свои действия научно-теоретическую базу, основанную на трудах Ленина, Маркса и Энгельса. У Ленина при желании можно найти цитату на любой случай жизни. Мало того, каждую его цитату можно по-разному толковать, в зависимости от обстановки.

Хрущев пообещал вместо сталинского ГУЛАГа коммунизм в 1980 году. Брежнев наступление коммунизма отодвинул на неопределенный срок. Временной сдвиг наступления светлого будущего Леонид Ильич объяснил новейшими открытиями советских ученых. Оказывается, социализм имеет стадии развития. При Брежневе наступила стадия «развитого социализма», за которой, по идее, должен наступить коммунизм. Утопия чистой воды!

Советники Горбачева решили скорректировать термин «развитой» социализм в социализм «с человеческим лицом». Можно подумать, что при Брежневе у нас был социализм с кровавым оскалом. Новую терминологию еще обдумывают, обкатывают, но уже раздались робкие голоса, что смена вектора развития общества с коммунизма на некий абстрактный социализм «с человеческим лицом» будет губительна для государства. Если выбить один из столпов идеологической надстройки, рухнет все здание.

Согласно закону отрицания отрицания развитие человеческого общества идет по спирали вверх. Раньше вверху был коммунизм, а сейчас что? Новая форма социализма? Никто не знает. Общественная наука зашла в тупик, выхода из которого нет.

Друзья отца пришли к единодушному выводу: как только Горбачев объявит, что построение коммунистического общества больше не является целью партии, так КПСС тут же утратит власть и самоликвидируется. Мы стоим на пороге великих свершений! Только никто не знает каких.

От Архирейского Воронов ушел в раздумьях, но не о судьбах партии и государства, а о маленьком мальчике, из-за которого едва не пострадал.

«Крушение социалистической идеологии повлечет за собой изменения в общественном сознании. Социализм не трогал обычаи и предрассудки коренных народов Сибири и Дальнего Востока, позволял якутам и тувинцам определенное вольнодумство, местечковую фронду. Новая идеология изменит все, и то, что было плохим, станет хорошим. На смену табу и запретам придет вседозволенность, и возникнет вопрос: какая разница, от кого родился ребенок, если морально-этические нормы стали принципиально другими?»

Весь день до отъезда Виктор не мог решить, как ему поступить: дать ребенку шанс обрести семью или держаться от младенца подальше.

«Пацан не виноват, что родился вне брака, что его родителям не суждено жить вместе, – убеждал себя Воронов. – В детдоме его не ждет ничего хорошего. Надо дать ему шанс. Не вмешиваться в его судьбу, а подтолкнуть события. А там – как будет, так и будет».

В детстве Воронов любил жечь тополиный пух. Летом белоснежная воздушная масса с крошечными вкраплениями семян доверху наполняла придорожные канавы. После броска спички пух вспыхивал, как порох, но горел без пламени и дыма. Поджигая пух, действовать надо было быстро, решительно, не привлекая внимания окружающих людей.