Но в первую очередь внимание Никколо привлекло лицо утопленника. Вернее, его отсутствие. На месте лица свисали разорванные остатки кожи и мышц, местами даже проглядывали кости. Голова мертвеца совершенно утратила все человеческое, и юноше почему-то подумалось, что она похожа на кусок сырого мяса.

Валентина тихо вздохнула. Вивиани решил было, что она упадет в обморок, но девушка лишь сжала его руку. Кровь отлила от ее щек.

На трупе были лишь рваные белые штаны, и на мгновение Никколо вспомнил встречу с Байроном. Испугавшись того, что сейчас они смотрят на останки английского лорда, юноша уже открыл рот, собираясь высказать свое предположение, но тут же понял, что это не Байрон. Присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что, несмотря на то что мертвеца изуродовало в воде, при жизни этот человек был значительно ниже, а может быть, и старше великого поэта.

— Тут есть врач? — громко спросил Вивиани по-французски.

— Мы отправили кое-кого в Женеву, — какой-то молодой человек махнул рукой на юг. — Приведет кого надо.

— А что насчет того чудо-доктора из Англии? Ну, тот, что живет в Колони? Может, лучше послать за ним лодку? — осведомилась одна пожилая дама, но ей никто не ответил, и Никколо заметил, что некоторые в толпе сложили пальцы в знак, отгоняющий злых духов.

— Кому-нибудь известно, кто это?

В ответ присутствующие лишь молча покачали головами.

— Надо идти, — шепнул Никколо своей спутнице. — Скоро тут объявятся бравые представители закона.

Но девушка как завороженная по-прежнему смотрела на труп.

— Гляди, у него что-то в руке, — она присела на корточки.

Действительно, в правой руке мертвеца виднелся какой-то продолговатый зеленый предмет. Никколо тоже наклонился к трупу и, поморщившись, осторожно разжал холодные пальцы. Почувствовав, как к горлу подступает тошнота, молодой граф отвел взгляд от утопленника и стал смотреть на озеро. Поднявшись, он показал Валентине маленький цветок.

— Это медуница, — разочарованно протянула девушка. — Она тут почти в каждом саду растет.

— Я думаю, нам действительно следует уходить, Валентина.

— Ты прав. Если мама узнает, что мы были здесь, ей потребуется нюхательная соль.

Взяв Никколо под руку, она вывела его из круга зевак. Удаляясь, он услышал, как какая-то сгорбленная старуха сказала:

— Надо вбить бедняге кол в сердце, а потом сжечь. Так безопаснее.

Пораженный услышанным, Никколо направился в дом Лиотаров. Должно быть, здесь очень распространены суеверия, раз кто-то осмеливается произносить такие слова публично.

— О чем ты думаешь? — спросила Валентина.

— О моем дяде.

— О дяде? — Девушка явно удивилась.

— Да. Он долго болел. Последние часы перед тем, как он умер, я просидел у его кровати. Врачи сказали, что он фактически захлебнулся, потому что его легкие наполнились жидкостью. Он раздулся, и его тело покрылось темными пятнами, как у этого утопленника.

— Ты думаешь, погибший болел?

— Не знаю. Эти раны…

— Я думаю, его убили. Ты заметил, какое у него изуродованное лицо?

— Может быть, на него напал дикий зверь, — предположил Никколо. — Приближается зима, и в долину могли спуститься волки. Или медведи. Вчера мне показалось, что я слышу волчий вой.

— Но как его тело попало в озеро? Не волки же его туда бросили.