— Вот как? — равнодушным тоном спросил Маленький Джон.

— Да, за всю вашу жизнь вы скорее всего не встретите волос такого странного цвета: они почти красные. Но, несмотря на это, он очень хорош собой; глаза у него просто удивительные, правда, сейчас, можно сказать, они горят от гнева адским пламенем. Милорд был в камере этого бедняги, когда я стоял на часах, но он ни слова от него не добился и поклялся, что и суток не пройдет, как его повесят.

«Бедный Уилл!» — подумал Маленький Джон, а вслух спросил:

— Вы думаете, этот несчастный ранен?

— Да нет, он здоровее нас с вами, — ответил Джеффри. — Просто он в плохом настроении.

— А у вас, что, камеры находятся на крепостных валах? — спросил Маленький Джон. — Такое ведь редко бывает!

— Ошибаетесь, сэр чужак; в Англии такое есть во многих замках.

— А где они расположены, на углах?

— Чаще всего да, но не во всех можно держать людей; вот та, например, где поместили парня, о котором я вам рассказал, находится в западном углу, и она еще ничего, там человек может жить, не испытывая особых неудобств.

Да вы отсюда можете увидеть, где она находится, — добавил Джеффри, — смотрите на этот барбакан, видите?

— Да.

— Ну вот, смотрите, там наверху есть довольно большое отверстие для света и воздуха, а ниже — маленькая дверца.

— Вижу. И что же, этот рыжий там?

— Там, к его несчастью.

— Бедный парень! Невесело это, правда же, мастер Джеффри?

— Да уж, веселого мало, сэр чужак!

— И подумать только, — продолжал Маленький Джон как бы просто рассуждая сам с собой, — что там сидит в четырех стенах за запертой на засов дверью молодой, сильный и здоровый человек, который, в конце концов, ничего особенно плохого не сделал и, наверное, исчерпал все свои силы, понапрасну пытаясь вырваться! Часовые с него, наверное, глаз не сводят?

— Да нет, он там совсем один, и будь у него друзья, убежать ему было бы совсем нетрудно. Дверь заложена на засов снаружи, стоит лишь отодвинуть его, и — трах! — она повернется на петлях; только вот с западной стороны невозможно перебраться через вал.

— Почему?

— А там все время солдаты снуют, но вот с восточной стороны почти никого нет, и там дорога надежная.

— Что, и сторожа нет?

— Нет, с той стороны совершенно пусто; говорят, там привидения бродят, и поэтому туда из страха никто не ходит.

— Черт возьми, — сказал Маленький Джон, — я не стал бы советовать пленному такой ненадежный способ бегства; ну, выйдет он из камеры, а как через стены перебраться в такой крепости?

— Конечно, человек чужой, тайных проходов не знающий, и десяти шагов не сделает, сразу попадется; а я, например, если бы хотел убежать, забрался бы в пустую комнату на восточном валу, окно которой выходит на ров; рядом с окном, стоит руку протянуть, есть старый аркбутан, на него можно встать ногой, а оттуда спуститься на деревянный плот — он плавает во рву: наверное, люди барона им пользуются как плавучим мостом, когда им случается возвращаться в замок после сигнала тушить огни. А уж перебравшись через ров, остается только на свои ноги надеяться.

— Да, пленному нужен был бы сообразительный друг, — сказал Маленький Джон.

— Но у него такого друга нет.

— Такого друга нет, — как эхо, повторил Джеффри.

— Добрый лесник, — заговорил снова Джеффри, — позвольте мне вас на несколько минут оставить, у меня есть кое-какие дела; если вам хочется прогуляться по замку, вам это разрешается, а если вас окликнут, отзовитесь так: «Охотно и честно» — и тогда будет понятно, что это идет друг.