Взяв заграждения, норманны вошли в деревню; крестьянами овладела паника, и они было побежали, но тут раздался громовой клич:

— Стойте, саксы! Кто храбр, за мной! Вперед! Вперед! Это был голос Маленького Джона, вернувшего мужество растерявшимся бойцам; они повернулись лицом к противнику и, устыдившись проявленной ими минутной слабости, кинулись за своим предводителем.

Маленький Джон, как разъяренный леи, бросился к высокому солдату, который, по-видимому, был помощником командира: его яростные удары сеяли ужас среди саксов.

При виде Маленького Джона, который продвигался прямо к нему, раскидывая, как тростинки, солдат, перекрывших ему дорогу, тот человек, о ком мы говорили, схватил топор и кинулся ему навстречу.

— А вот и ты, наконец, мастер лесник! — воскликнул солдат (это был не кто иной, как Джеффри). — Сейчас я разом расквитаюсь с тобой за все зло, что ты мне причинил!

Маленький Джон презрительно улыбнулся, и, когда Джеффри, вертевший топор у себя над головой, попробовал нанести ему удар, он мгновенным движением вырвал у него из рук оружие и отбросил его шагов на двадцать.

— Ты презренный негодяй, — сказал Маленький Джон, — и заслуживаешь смерти, но я еще раз сжалюсь над тобой; защищайся!

И противники-великаны (читатель, вероятно, помнит, что Джеффри Силач ростом не уступал Маленькому Джону) сошлись лицом к лицу в яростной схватке. Она была долгой, и исход ее был сомнителен, но тут Маленький Джон собрал все свои силы и нанес противнику страшный удар, разрубив его наискось от плеча до спинного хребта.

Побежденный рухнул, не издав ни звука, и противники с обеих сторон, молча и неподвижно наблюдавшие за необычным поединком, оцепенев от ужаса, увидели эту страшную рану, нанесенную смертельным ударом.

Но Маленький Джон не задержался у тела своего поверженного врага; потрясая окровавленным мечом, он кинулся крушить ряды норманнов, подобно богу войны, опустошения и смерти.

Добравшись до пригорка, он обернулся и увидел, что его сторонники сражаются мужественно, но норманны окружили их со всех сторон и лишили возможности защищаться.

Тотчас же молодой человек протрубил в рог, давая сигнал к отступлению, а потом снова бросился на врагов и проложил дорогу своим людям. Его меч, разивший налево и направо, несколько минут держал солдат на почтительном расстоянии от него, и саксы, содействуя намерениям своего командира, сумели вслед за ним пробиться во двор замка. Держась вместе и отчаянно сражаясь, они заперлись в доме, заранее укрепленном и способном выдержать осаду.

Капитан, увидев, какие опустошения произвели в рядах его солдат метательные снаряды осажденных, отозвал норманнов и, оставив сотню человек стеречь дом, отступил с остальными в деревню. Дома в селении, как читателю известно, были покинуты жителями; по распоряжению командира, солдаты обыскали их, но, к великой досаде своей, не нашли не только жителей, но и ничего, чем можно было поживиться или хотя бы утолить голод.

Поскольку норманны рассчитывали на быструю победу, съестных припасов они с собой не взяли, а потому оказались в большом затруднении. Солдаты стали роптать, и командир отправил в лес дюжину человек, слывших хорошими охотниками, и велел им добыть несколько оленей. Охота оказалась удачной; солдаты насытились, и капитан, устроивший лагерь в деревне, приказал половине отряда расположиться на отдых, а другой — готовиться к ночному штурму здания, где укрепились саксы.

Крестьяне оказались удачливее своих противников: они сытно поужинали после того как подобрали убитых и перевязали раненых, а затем легли спать.

Когда стемнело, саксы увидели, что их враги подожгли деревню.

— Смотрите, Маленький Джон, — сказал Робин Гуд, показывая другу на зловещее зарево, — эти негодяи жгут без всякой жалости дома наших крестьян.