— Я ведь по своей собственной воле обещал не причинять вам никакого зла, — тихо ответил епископ.

— Обещание для человека без совести мало что значит, ваше преосвященство; я хочу, чтобы вы поклялись.

— Клянусь святым Павлом, что не буду мешать вам жить так, как вы сами того хотите.

— Прекрасно, ваше преосвященство, теперь вы свободны.

— Тысячу раз благодарю вас, Робин Гуд. Прикажите собрать моих людей: они разошлись и уже братаются с вашими.

— Повинуюсь, ваше преосвященство, через несколько минут солдаты будут на лошадях. А пока не угодно ли вам будет в ожидании отъезда что-нибудь выпить?

— Нет, нет, я ничего не хочу, — поспешил ответить епископ, который пришел в ужас только оттого, что услышал это опасное предложение.

— Вы ведь уже давно ничего не ели, ваше преосвященство, и ломтик пирога…

— Ни кусочка, любезный хозяин, ни одного кусочка!

— Тогда кубок вина?

— Нет, нет, сто раз нет!

— Так вы не хотите разделить со мной ни еды, ни питья, ваше преосвященство?

— Я не голоден и не испытываю жажды; я хочу только уехать отсюда. Не пытайтесь задержать меня здесь далее, умоляю вас.

— Пусть исполнится ваша воля, ваше преосвященство. Маленький Джон, — обратился к другу Робин, — его преосвященство желает нас покинуть.

— Его преосвященство в том полностью волен, — насмешливо ответил Джон, — сейчас я ему представлю счет.

— Счет?! — удивился епископ. — Что вы этим хотите сказать? Ведь я не пил и не ел.

— О, это ничего не значит, — спокойно ответил Джон, — с той минуты, как вы попадаете на постоялый двор, вы несете расходы. Ваши люди голодны, просят снабдить их припасами, а ваши лошади уже поели, да и нельзя же, чтобы из-за вашего воздержания мы тоже были обречены голодать только потому, что вы не хотите ни есть, ни пить. Мы просим заплатить людям, обслуживавшим людей и животных.

— Возьмите, что сочтете нужным, — нетерпеливо ответил епископ, — и отпустите меня.

— А кошель на прежнем месте? — спросил Маленький Джон.

— Вот он, — ответил епископ, указывая на кожаный мешочек, подвешенный к ленчику седла его лошади.

— Мне кажется, что он тяжелее, чем был в ваш первый приезд, ваше преосвященство.

— Думаю, что тяжелее, — ответил епископ, прилагая отчаянные усилия, чтобы казаться спокойным, — в нем и денег гораздо больше.

— Я в восторге, ваше преосвященство; могу я спросить, сколько же монет в этом прелестном кошельке?

— Пятьсот золотых…

— Превосходно! Как это великодушно с вашей стороны явиться сюда с такими деньгами! — насмешливо заметил молодой человек.

— Но, — запинаясь, проговорил епископ, — я надеюсь, мы эти деньги поделим? Вы же не посмеете отнять у меня все, ограбить меня!

— Ограбить?! — презрительно переспросил Маленький Джон. — Какое слово вы сказали? Вы, значит, не понимаете, какая разница существует между грабежом и тем, чтобы забрать у человека то, что ему не принадлежит? Вы выманивали эти деньги обманом и ложью, вы взяли их у тех, кто в них нуждался, а я хочу их вернуть им. Согласитесь, ваше преосвященство, что я вас не граблю.

— Мы называем наши действия лесной философией, — смеясь, сказал Робин Гуд.

— Весьма сомнительная философия с точки зрения закона, — возразил епископ. — Поскольку защищаться я не в состоянии, придется подчиниться всем вашим требованиям.