— Все, что вы скажете, может быть использовано против вас!

В мозгу Робокопа проснулся ЧЕЛОВЕК. Он завладел телом и теперь, задыхаясь от ярости, гнал своего собственного убийцу, как волк раненого кролика.

— Что за дерьмо такое!!! — Простонал Бодигер. — Слушай меня! Слушай меня, урод!!! У меня есть парень в «Оу-Си-Пи»! Аааааааааааааа!!!!!!……

БЛАМС! — Стеклянный вентиляционный шкаф дрогнул, когда тело, перевернувшись в воздухе, врезалось в него.

Из разбитого лица преступника текла кровь. Переносица опухла и напоминала объемную грушу.

— У вас есть право на адвоката! — Спокойно заявил Робокоп, подходя к Кларенсу.

Тот испуганно попятился, прикрываясь руками.

— Это Дик Джоунс! Ясно тебе, урод! Это Дик Джоунс!!!

Робот легко ухватил его за шею и резко притянул к себе. Кларенс лицом врезался в стальную маску, оставив на ней алые пятна.

Он что, не понимает ни хрена, этот железный ублюдок? Не знает, чем ему это грозит? Да Дик Джоунс его в порошок сотрет!

Нестерпимо ныло разбитое, изрезанное стеклами лицо.

Бодигер поднялся на ноги. Очки сползли набок, одна из линз треснула, тщательно набриолиненные волосы растрепались; дорогой пиджак порван, заляпан кровью и пылью. Словом, задержанный представлял из себя довольно жалкое зрелище. Тем не менее ему удалось выпрямиться и выдавить злобно:

— Слушай ты, сосунок! Я работаю на Дика Джоунса! Он второй человек в «Оу-Си-Пи». «Оу-Си-Пи» контролирует полицию, а ты — полицейский!

Робокоп несколько секунд изучал его, а затем спокойно подтвердил:

— Да. Я — полицейский.

В нем боролись две силы: человек, которым он был когда-то, и заложенная в компьютер программа, гласившая:

«Директива N3. Утверждать правопорядок».

Это значило, что робот не может нарушить закон. Программа победила.

Мерфи, наверное, поддался бы искушению и пристрелил Бодигера. Робокоп же только крепко ухватил его за плечо и невозмутимо добавил:

— А ты — убийца. И пойдешь со мной.

Бодигер сплюнул на пол кровавый сгусток и, злобно ухмыльнувшись, пробормотал:

— Ладно, засранец. Пока один: ноль.

Западный полицейский участок. 5 июня 1999 г. 18.15

Сегодня в участке было на редкость тихо. Объяснялось это довольно просто: сегодня погибло двое полицейских. Их изрешеченные трупы нашли в машине неподалеку от города.

Никто не знал точно, как это произошло, но все были в курсе — за два часа до гибели кто-то из этих парней попытался выйти на связь. Но сигнал тут же оборвался. Подняли тревогу. На поиски отправили всех свободных патрульных. Но когда их все-таки нашли, было уже поздно. Двое молодых ребят погибли.

Примерно три месяца назад сержант написал рапорт в «Оу-Си-Пи» с просьбой оснастить полицейских персональными датчиками. Корпорация ответила утвердительно, но датчики так и не выдали. Из-за этого и вспыхнула очередная перебранка. Джерри Спензер, пузатый полицейский, снова принялся призывать коллег к забастовке. Собравшись группой, полицейские пошли к сержанту, где и наткнулись на жесткий отпор. Негр слышать не хотел о забастовке. Это был его участок, через него проходили все сведения, и он лучше других представлял, каковы могут быть последствия подобной акции. Хотя, как человек, сержант был вполне согласен со своими подчиненными и понимал, что рано или поздно их терпение лопнет. Но как начальник Западного полицейского участка противостоял этим людям, выполняя свой долг. На этой почве и возник конфликт, достигший своего пика к моменту, когда Робокоп втащил в дежурное помещение окровавленного Бодигера.