— Нет. Никогда.

— Вы заставляете женщин нервничать, и, честно сказать, удивили и меня. Чего Вы хотите от этих женщин?

Деррек перевёл взгляд с живота на лицо Джилл.

— Она беременна от меня.

Джилл Гаррисон положила руки на живот.

— Что?

— Ты беременна от меня, — повторил он и уже не был уверен, что он вообще что—то произнёс. Затуманенный разум и неповоротливый язык совсем не помогали ему в этом. Месяцы он гадал, существует ли где—то женщина, беременная от него. Сегодня ему это нравилось, а завтра он испытывал ужас. Его чувства менялись со скоростью ветра. В данный момент он не знал, что думать или что чувствовать, но это абсолютно не мешало его сердцу пытаться выпрыгнуть из груди.

Офицер почесал челюсть.

— Я думал, вы не встречались с этой женщиной.

— Всё правильно, не встречался.

— Тогда, как же она от вас забеременела?

— Долгая история.

— У меня достаточно времени, — сказал полицейский, убирая блокнот. — А у вас, дамы?

Надувательница пузырей скрестила руки на груди и выставила ногу вперёд.

— Определённо.

Деррек не мог отвести взгляд от женщины, которая назвалась Джилл.

Она действительно носит его малыша?

Судя по испуганному взгляду её глаз, всё возможно. У неё была благородная внешность: безупречная кожа, каждый волосок на своём месте, подбородок смотрит вверх, упрямо и непоколебимо. Он посмотрел на безымянный палец. Ничего. Она не была замужем, что было ему на руку — меньше претендентов.

Деррек перенёс свой вес с больной ноги на здоровую и начал рассказ с самого начала.

— Около шести лет назад я был донором в компании “КриоКорп”. Спустя восемнадцать месяцев я отправил им письмо с просьбой удалить меня из базы потенциальных клиентов. Три месяца назад я получил письмо от “КриоКорп”, в котором говорилось, что реципиент тридцать пять шестнадцать "А", то есть Джилл Гаррисон, выбрала меня в качестве донора. Вот почему я здесь.

Джилл побледнела, и её ноги подогнулись. Женщина начала падать. Деррек успел поймать её, прежде чем она упала на землю. Он держал её обессилевшее тело, радуясь, что она ещё дышит.

— Офицер, — крикнула надувательница пузырей, потрясённая тем, что он держит её подругу, — сделайте же что—нибудь.

Офицер Койл направился к машине.

На противоположной стороне улицы длинноногая женщина и леди в синем звали детей. У Деррека появились зрители.

— Не беспокойтесь, — сказал офицер Койл, — скорая уже в пути.

— Эй, Голливуд! — крикнул Дерреку один из детей. — Можно автограф?

Леди в широкополой шляпе усадила детей на место для пикника, где на ветру раскачивались воздушные шарики.

Резкая боль пронзила колено Деррека. Удерживать Джилл Гаррисон было не так—то просто. Он направился к своей машине. Надувательница пузырей следовала за ним по пятам, направив свой острый ноготок ему в спину.

— Что ты собрался делать?

— Если ты откроешь дверь, — сказал Деррек, — я положу твою подругу на сиденье.

— Ну уж нет. Ты можешь быть кем угодно.

— Меня зовут Деррек Бейлор. Я играю за Лос—Анджелес Кондорс. Спроси офицера и того ребёнка. Или, может, сама будешь её держать?

Он повернулся к ней, но она протестующе подняла руки и кинулась открывать дверь машины.

А затем поцеловала его.

Сначала Томас показался ей неуверенным. Его рот быт твёрже и горячее, чем она помнила, боясь, что позволит себе расслабится и насладиться моментом. Поцелуй был возбуждающим, и она не хотела, чтобы он заканчивался, но он оттолкнул её.

— Томас, — сказала она, — не уходи.