– Но вы ведь знали ее?

– Да уж, мы немного потолклись рядом. Друзья по несчастью.

– Какого рода несчастье? Он рассмеялся.

– Вы же сами видели наш «Херувим». Никто бы не работал тут, если б имелось что‑то получше.

– Я чего‑то не понимаю… Мисс Патрик говорила, что Кэролайн довольна своей работой, что это то, чего она хотела.

– Да мало ли, что наговорит старуха! – Он выпустил тонкое колечко дыма. – Если она о чем и догадывалась, то вряд ли призналась бы вам в наличии у своей протеже… – он помолчал, – …ну, у нас это называется глиняные ноги.

– Вы хотите сказать, что Кэролайн не очень хорошая танцовщица?

– Нет. Она хорошая танцовщица. Но балет – работа жестокая.

– Может, у нее не было амбиций?

Я решила употребить слово, которое использовала мисс Патрик.

– Дорогуша, у нас всех есть амбиции, в противном случае мы просто не вылезали бы по утрам из постели. – Кажется, мой собеседник ждал, что я засмеюсь, как девочки из «Херувима», но я не засмеялась. – Так вот, знаю по собственному опыту, что люди, ступившие на эту стезю, должны быть тверды как гвозди. Подыхай, но на сцене летай, сияй и сверкай. И хотя Кэролайн была яркой звездочкой, но к тому времени, как мы встретились, она малость потускнела.

– И она отдавала себе в этом отчет?

– Да, увы. – Он посмотрел на меня холодными серыми глазами. – Поймите, что большинство из нас знает о себе все. – И вдруг он проказливо улыбнулся. – Вот я удачливый мальчик, не так ли? – И он выпустил еще одно колечко дыма. – Не важно, кто вы есть, важно, что вы о себе знаете.

Но я была слишком занята размышлениями о фразах на почтовых открытках, которые Кэролайн должна была регулярно изобретать, чтобы поддерживать в старой леди иллюзию благополучия. Это наверняка требовало усилий.

– А как насчет тех крупных балетных трупп, в которых она якобы работала? Я имею в виду Королевскую балетную школу и «Сити балет». Вы считаете, что мисс Патрик все это придумала?

Он посмотрел на меня с минуту, как бы решая, много ли можно мне поведать, затем покачал головой.

– Ну, подруга, я вижу, вы не слишком‑то поверили старой деве. – Он пожал плечами. – Да нет, Кэролайн действительно работала в известных труппах, перенапрягая свои красивые конечности, дабы выделиться из кордебалета и стать прима‑балериной, чего сама старая леди так и не добилась, хотя имела для того все данные. А вот бедняжка Кэролайн на этом пути просто переусердствовала. Слишком уж долго она оставалась на пуантах, вот лодыжки и начали подводить ее. Я не говорил, что в ней было что‑то от напористой бой‑бабы, нет? Но это так. Существует множество способов изуродовать собственное тело. Сначала, конечно, все выглядит благополучно. Но это быстро проходит, начинается время физиотерапии. А когда и оно кончается, подступает время операций. За спиной у вас шепчут: «Ах, жаль эту Гамильтон! Такая была многообещающая девушка». Когда вы встретитесь с Кэролайн, рассмотрите попристальнее ее щиколотки. Обратите внимание на маленькие белые шрамы на венах… – Он замолк. Я чувствовала, что приблизилась к чему‑то такому, зачем и пришла сюда, но до сих пор не могла получить. Он фыркнул. – Балет! Как нам его любить? Я не балет вижу, милая вы моя, а состояние сухожилий. Да, вот именно, эту скромную ловушечку из паутинок, которые держат нас на пальцах ног. Или сшибают с них. А кто когда‑нибудь слышал о балерине с приобретенным плоскостопием? Пятнадцать лет тренинга, репетиций, а потом: трах‑бах, и ты летишь вниз, благодарим

вас, мисс, не звоните нам, мы сами вам позвоним.