– Ну, это зависит от того, действительно ли она пропала. С шестого декабря прошло не так уж много времени. Может, она и писала, да открытка застряла на почте, вы же знаете, как это бывает на Рождество.

– Исключено, – сказала она так уверенно, будто уже обсудила это с главным почтовым управлением.

– А нет ли известных вам причин, которые помешали бы ей написать?

Она воззрилась на меня, затем тихо проговорила:

– О таких причинах, если они и есть, мне ничего не известно.

– А ее друзья? Вы знаете, с кем она общалась?

– К сожалению, нет. Послушайте, мисс Вульф, вы должны понять, что я не стала бы пользоваться услугами частного детектива, если бы не полагала, что дело достаточно серьезно.

– Может быть раскажете немного подробнее?

– Что именно вы хотели бы знать?

– Начнем хотя бы с того, кто такая Кэролайн Гамильтон и почему вы так энергично взялись за ее поиски.

– Не знаю, с чего и начать…

– Тогда, мисс Патрик, позвольте мне кое‑что пояснить. Узнав о вашем деле, я сразу же согласилась за него взяться. Когда люди обращаются к частному детективу, а не в полицию, у них на то бывают особые причины. Лучше бы мне узнать о них с самого начала, поскольку нередко бывает, что потом становится слишком поздно выяснять, что, как и почему произошло.

В какой‑то момент показалось, что она сейчас вышвырнет меня из дому. Впоследствии я не раз пожалела, что она этого не сделала. Но как было забыть о неоплаченных счетах? Лучше перетерпеть. С минуту она, подавшись вперед, пристально смотрела на меня, затем вновь откинулась на спинку стула.

– Хорошо, мисс Вульф. Я знаю Кэролайн Гамильтон с тех пор, как она пятилетней девочкой впервые пришла в мою школу. Тогда она была такой же, как множество других девчушек, мечтающих стать балеринами, с головками, набитыми фантазиями. Но очень скоро я поняла, что она не такая, как все. Талантливая, конечно, но дело даже не в этом. Главное, что она была полна решимости. Ее родители этого никогда по‑настоящему не понимали. Отец ее фермер, так что она росла обычной сельской девочкой. Эти люди о будущности своих детей никогда особенно не задумывались, и Кэролайн, скорее всего, ждал ранний брак с сынком соседа‑фермера, так что к двадцати одному году, глядишь, у нее уже была бы куча детишек. Но я думаю, Кэролайн всегда знала, что такая участь не для нее, у этой девочки были амбиции. Поняв, что у нее хорошие перспективы, я поговорила с родителями, посоветовала поддержать ее, предоставив возможности, которых она достойна.

Мисс Патрик умолкла, сделала глоток чая «Эрл Грэй», помолчала, глядя в чашку, будто всматриваясь в прошлое.

– Когда‑то я сама была танцовщицей. Вы, конечно, слишком молоды, чтобы помнить те времена, когда я была довольно известна. В те дни я была на пороге блистательной карьеры. Но матушка моя, увы, серьезно заболела, ей требовался уход, и отец решил, что лучше бы мне вернуться домой. Ну а когда она умерла, мне пришлось остаться дома, чтобы ухаживать уже за ним.

Я бросила взгляд в сторону пианино.

Ее отец на снимке выглядел крепким и бодрым человеком, знающим, чего хочет в жизни, и твердо идущим своим путем. Да, грустная сказочка, но слишком отполированная пересказами, чтобы казаться искренней. И все же сомневаться в ее правдивости не было никаких оснований. Возможно, все это давно отболело, к тому же начинать деловые отношения с недоверия – неразумно. История обычная: пожилая женщина с незадавшейся судьбой мечтает, чтобы ее приемная дочь добилась в жизни того, чего не добилась она сама. А в данном случае семена упали на благодатную почву. Для одержимой балетом малышки мисс Патрик стала сказочной феей.

– Конечно, родители желали девочке добра, но все упиралось в деньги, так что я предложила платить за нее.