|
Но со всеми этими рассуждениями об истории я вдруг понял ещё один очень важный и очевидный, но почему-то не вызывающий ни у кого чувства противоречия факт. Что Брат, что Сестра, что все пять Свободных — это очень густо населённые миры. У нас довольно развитые технологии, мы гораздо быстрее можем перемещаться между звёзд, чем первые колонисты, основавшие наши цивлизации. И при этом нет ни одного проекта по колонизации каких-то ещё планет, точно так же как нет проектов по попыткам поиска Земли. Хотя она представляет большую историческую ценность даже в том случае, если цивилизация погибла. Максимум, что мы себе позволяем — это добыча полезных ископаемых на каких-то пустых и непригодных к заселению планетах. И снова напрашивается один весьма очевидный вывод: кто-то тщательно следит за тем, чтобы этих проектов не было. Кто-то третий, со стороны, кому не выгодно развитие всех наших миров. В свете того, что накопал младший, есть у меня подозрение, что это именно Земля. Что она всё-таки не погибла, и, более того, давно знает о нашем существовании, и по какой-то причине категорически не хочет быть найденной нами. Об этих причинах можно гадать бесконечно, но почему-то ни одна из них мне не нравится. Как-то так, — подводя черту, я опять приложился к бокалу.
— Я примерно так и подумала, — медленно кивнула Яра. — Может, зря я всё это предложила, и надо было лететь одной? — Это не худший вариант развития событий, — я пожал плечами. — В войне много способов погибнуть, и, на мой вкус, если выдалась такая возможность, лучше сделать это в бою с превосходящими силами противника, чем под завалами. Ты зря полагаешь, что остальные не понимают опасности. По-моему, ты подхватила вирус неуверенности в себе от Кверра; также, как он, внезапно переменилась. — Я, в отличие от него, переменилась не внезапно, а когда маску сняла. У меня железное правило: без маски надо быть собой, — отмахнулась женщина. — У Яроники с Ньярой очень мало общего помимо сокращения, — она насмешливо хмыкнула. — И это не неуверенность, я бы в любом случае полетела. Это просто неумение работать в команде и нежелание нести ответственность за чужие жизни. К тому, что окружающие вполне могут отвечать за свои поступки, ещё привыкнуть надо. Пытаюсь всех опекать. — И меня тоже? — уточнил я. — Нет, опекать тебя мне не приснится и в страшном сне, — улыбнулась Яра. — Видишь, пришла вот к тебе консультироваться, какая тут опека. Я всё никак не могу придумать, как именно с тобой общаться, потому что не могу понять, какой ты. — В смысле — какой я? — искренне удивившись формулировке, уточнил я. — Ну, действительно такой же спокойно-флегматичный, как Ридья, или это привычная линия поведения? Пока против первого факта только тот скандал с Кверром да какие-то недооформленные предположения; первое сложно считать весомым аргументом, уж очень ситуация неординарная, тут духи бы озверели, а второе — тем более. А ещё мне безумно интересно, кому пришло в голову так тебя назвать. — Первый вопрос я, с твоего позволения, оставлю открытым, чтобы не портить тебе развлечение, — улыбнулся я. — Хотя Ридья подтвердит, снайпер из меня никакой. А на второй отвечу; мне тоже было в своё время очень интересно, за что матушка так меня приголубила. Она утверждала, что это была идея отца, который являлся офицером и пропал без вести. Но позже, когда появилась такая возможность, я всё-таки выяснил, что никаким офицером мой отец не был. Просто у матери была крайне бурная юность среди музыкантов, благодаря одному из которых на свет появился я. Подозреваю, назвала она меня в честь наступившего в мозгах прояснения, — я не удержался от насмешливой ухмылки. — Ты странно отзываешься о матери. |
