— Ах, вот оно что, — тихо рассмеялся он. — Это теперь так называется?

— Ну, я же не уточняла, какой именно массаж, — засмеялась я в ответ. — Впрочем, если тебе что-то не понравится, скажи, — предупредила я, гладя уже его бока и спину.

— Обязательно, — иронично фыркнул он. И мы замолчали; а зачем отвлекаться на подобные разговорам глупости?

Не знаю, что там с соответствием классическим пропорциям, но на мой вкус Кварг был сложен потрясающе. Широкая сильная спина, красивый разворот плеч с военной выправкой, узкая талия. Наверное, с художественной точки зрения можно было бы придраться к перевитым выступающими жилами рукам или недостаточно прямым ногам, но… духи, какие же это всё были мелочи! И насколько всё это было незначительно по сравнению с ощущением литых мышц под гладкой светлой кожей.

Я не переставала удивляться ещё с нашей первой встречи, как давно уже отошедший от полевой работы офицер умудрялся сохранять настолько великолепную физическую форму. В его фигуре не было ничего лишнего, обычно имеющего тенденцию откладываться на боках и животе любого человека, долгое время ведшего активный образ жизни, а потом существенно ослабившего нагрузку.

В душе мы провозились гораздо дольше, чем планировалось. Я-то надеялась просто помыться, а потом продолжить уже в комфортных объятьях широкой кровати, но мужчина всячески усложнял реализацию этого плана. Нет, он не протестовал и не пытался вырваться; я бы удивилась подобному поведению. Но было очень сложно остаться в рамках пока ещё просто лёгкого разогревающего массажа, когда его объект значительно сильнее массажиста и настроен весьма игриво. Меня то и дело ловили за руки и целовали пальцы, обнимали, прижимали, поглаживали… В общем, когда минут через двадцать я выгнала нас обоих из душа, сама уже была близка к тому, чтобы если не послать свою затею подальше, то отложить на некоторое время — точно.

Когда Кварг всё-таки по моему настоянию вытянулся на кровати на животе, и я уселась на него верхом, в голове немного прояснилось. Правда, совсем слегка и ненадолго, потому что удержаться в рамках просто массажа оказалось выше моих сил. То и дело я, увлёкшись, прижималась к его телу, повторяя путь собственных ладоней губами и языком, порой аккуратно прикусывая зубами.

А через какое-то время мир совершил быстрый умопомрачительный кувырок, и уже я оказалась впечатана лицом в кровать и прижата к ней бедром и рукой явно уставшего от бездействия мужчины. В порядке окончательного лишения меня возможности к сопротивлению, руки мои были заведены над головой и прижаты к кровати второй его ладонью.

— В следующий раз я тебя свяжу, — пригрозила я в простыни, не пытаясь вырываться. Больно надо.

— Ничего не имею против, — ухо обдало тёплое дыхание, и от этого по телу пробежала волна мурашек. — Но — в следующий раз, а сейчас моя очередь развлекаться, — усмехнулся он, с задумчивой неторопливостью проводя ладонью вниз по моей спине. Коленом раздвинув бёдра, — я, впрочем, и не думала сопротивляться, — он прижался ко мне всем телом, а ладонь тем временем скользнула по ягодице и оказалась между моих ног. Я непроизвольно вздрогнула от этого прикосновения, чем вызвала довольный смешок мужчины.

Не знаю, чего он пытался добиться: заставить меня просить пощады, испытать свою или мою выдержку, забыться, или и вовсе ни о чём не думал, а просто делал то, чего хотелось в данный момент. Но в итоге мы оба совершенно растворились в ощущениях, полностью утратив самоконтроль. Кварг остался с до крови расцарапанной спиной и отчётливым отпечатком зубов на плече, я — с характерными синяками на бёдрах и плечах, но… оно того стоило. Сгореть дотла, чтобы возродиться из пепла чем-то лучшим и более совершенным, — вот на что были похожи эти ощущения.